Чтение онлайн

— Похоже, они не собираются вставать полумесяцем, — заметил Раш, разглядывая поле боя. — Значит будут сражаться рассыпным порядком.

— У них недостаточно воинов для плотного строя, — предположил Хиггинс.

— Скорее всего.

Как уяснил из разговора гвардейцев Митя, европейское и американское влияние понемногу изменило характер туземных стычек. Они больше не устраивали поединков вождей, не били в барабаны, не совершали устрашающие ритуалы, призванные подавить волю противника. Война лишилась украшений, а огнестрельное оружие добавило крови.

— Движение в городе, — предупредил Полпуда, который не обращая внимания на битву осматривал окрестности.

Командиры навели трубы на Гонолулу. И правда, среди домов время от времени мелькали тени. Точно стая крыс воины Камеамеа пробирались среди домов, двигаясь к месту схватки.

— Поднимите сигнал! Противник в городе.

Хиггинс быстро пролистал книгу сигналов и отобрал из тюка два нужных флага. Вскоре они поднялись на мачте. А через минуту сигнал отрепетовали на фрегате.

Митя продолжал наблюдать. Городская застройка заканчивалась и противнику требовалось пройти около полутора-двух километров по открытой местности, прежде чем ударить по левому флангу десанта. Передовые бойцы, однако, в бой не спешили, а задержались у крайних зданий — довольно крупных сараев. И только накопив силы, все вместе рванули вперед.

В глазах зарябило от пестрых плащей. Некоторые сбрасывали их, другие использовали, чтобы размыть силуэт и сбить прицел стрелков. От ядер и снарядов такая уловка не помогала, однако, Степановская крепость стреляла на самом пределе дальности атакующие быстро проскочили опасную зону.

С фрегата стреляли редко. Противник умело прятался за дюнами, а когда десант достиг берега, армии смешались и залпы могли накрыть своих. Волна за волной гвардейцы, ополченцы, местные добровольцы прибывали на пляж. Сперва десант сильно уступал в численности обороняющимся, затем силы начали расти с обеих сторон, фронт столкновения ширился, пока наконец, весь Вайкики не покрылся сражающимися людьми.

Построение так никто и не создал. Ни в виде стены, ни в виде полумесяца. Битва распалась на множество отдельных очагов и поединков. По словам одного из местных бойцов такая тактика называлась у гавайцев макавалу. В ней наверняка имелся свой рисунок, своя поэзия, но Митя знал слишком мало о гавайской искусстве войны, чтобы понимать детали.

Среди дюн мелькали красные шлемы и красно-желтые плащи вождей, бурые накидки и голые спины воинов. Поднимались облачка от мушкетных выстрелов. Черный порох давал гораздо более густой белый дым, чем тот, что производили в Виктории. Только по размеру и цвету клубов можно было определить, где свои, где чужие.

Этим и воспользовался Раш.

— Так, лейтенант, бейте вон по тем дюнам, — показал он и обозначил ориентиры вслух: — Шагов пятьдесят к востоку от трех камней и болотца.

— Да, сэр.

Вскоре мортиры открыли огонь. Хиггинс смотрел в трубу и вносил поправки. Единственная проблема заключалась в опасности зацепить своих, поэтому полковник и лейтенант выбирали отдаленные цели.

— Всегда бы так воевать, — произнес Барахсанов, принюхиваясь к пороховой гари выстрелов.

Он с удовольствием наблюдал, как гвардейцы отправляли в полет снаряд за снарядом, оставаясь в полной безопасности от ответного огня. Воины Камеамеа в дюнах Вайкики скорее всего даже не подозревали, что их обстреливают с горы за спиной.

— Снаряды закончились, сэр, — доложил Хиггинсу сержант.

Тот посмотрел на полковника.

— Что ж, — произнес Раш, пригладив ладонью ершик на голове. — Наши очевидно близки к победе. Если поспешим, то успеем к раздаче наград. Морячки, вы как, с нами?

Предложение полковника бойцы восприняли с воодушевлением. Незевайцы присоединились к гвардейцам. Быстро разобрав мушкеты и копья, все вместе начали длительный спуск по долине Палоло.

Каха хан не оставил прямых наследников и после победы пришло время поставить нового короля. Или королеву. Многое если не всё решало наличие у претендента силы, в том числе маны. Сила сейчас была на стороне Капельки. И в виде вооруженных отрядов, и в виде богатства, и в виде развитой промышленности с огромным числом рабочих.

Что касается маны, то она у гавайцев считалась тем сильнее, чем больше великих предков, мог предъявить кандидат. И тут Каполи тоже оказалась на недосягаемой высоте. Её дед по материнской линии был королем Оаху, а отец императором Мадагаскара. Беньовского здесь еще помнили, хотя далекий остров, ставший его могилой, многие воспринимали как сказочный. Это лишь придавало образу принцессы больше загадочности. А где загадочность, там ещё больше маны. Вдобавок способность оградить своих подданных от лихорадки являлась весомым свидетельством того, что боги на её стороне.

Кто стал бы спорить с богами?

На Оаху, в отличие от других гавайских островов, алии (удельные князья) обычно принимали участие в выборах короля. Вождей убедили довольно быстро. На самом деле их осталось в живых не так много. Некоторые погибли, другие удрали с Камеамеа, один попал в плен и теперь присутствовал на торжествах, связанный по рукам и ногам. Кажется, его собирались принести в жертву.

Шаманы держались независимо и в принцпе могли бы оспорить духовный вес женщины. Но не решились. Наверное потому, что у смельчака было мало шансов увидеть следующий рассвет в случае противодействия.

Коронацию проводили на скорую руку, так как война еще продолжалась. Разгром не бы полным. Камеамеа с большим отрядом удалось оторваться от преследования фрегатом. Он вполне мог собрать на южных островах новую армию. Затягивать период безвластия в таких условиях было опасно.

Митя мало что понимал в местных обычаях. Впрочем о европейских коронациях он тоже читал только в книгах.

То что происходило здесь и сейчас выглядело как дикая смесь гавайских, американских и европейских традиций. Шаманы, вожди, воины, колонисты, гвардейцы при параде, знатные гости из Виктории — все были расставлены на большой поляне согласно каким-то хитрым расчетам. В целом, конечно, влиятельные люди оказались рядом с принцессой, а простолюдины поодаль. Митино положение капитана морского резерва оказалось ближе к первым, чем ко вторым. К счастью на «Виктории» нашелся запас униформы и ему не пришлось портить церемонию рваной одеждой.

Каполи стояла перед народом почти обнаженной. Лишь её бедра прикрывала короткая юбка из листьев, травы и цветов.

Её красотой подданные и гости любовались недолго.

После того как секретарь Хайлама перечислил на гавайском и русском имена её предков, вплоть, разумеется, до старших богов, на плечи Каполи надели плащ ахуула из птичьих перьев, а на голову водрузили шлем махиоли. До сих пор никто не видел такой на женщине.

Вместо короны Каполи получила ожерелье из зубов кашалота. Её дочь Пуни провозгласили принцессой. Для неё придумали ожерелье из акульих зубов.

От человеческих жертвоприношений богу войны Ку решили отказаться, как бы не хотелось новой власти показать народу духовную силу. Пленника увели. Вместо него на поляну вывели несколько бычков. Крупный рогатый скот на Оаху пока не разводили. Столь крупные животные в природе не обитали. Не удивительно, что приношение понравилось богам. Во всяком случае они не испепелили молниями собрание и ни одна из окрестных сопок не принялась куриться.

Зато отлично задымили костры. Трапеза началась вскоре после главного торжества. Овощи, фрукты, зелень, корнеплоды, мясо принесенных в жертву бычков, рыба. Гавайцы упивались напитками из корня кавы, колонисты отдавали предпочтение местному рому. Звучали праздничные речи, приветствия и песнопения.