Чтение онлайн

— Паруса на горизонте, господин! Четыре корабля! — взволнованно воскликнул он, протягивая свёрнутую в трубочку бумагу — донесение из порта. — Стягов не видно, но тип шведский!

На Эзеле сразу же была объявлена тревога. Угроза очередного вторжения шведов заставила обывателей собирать всё необходимое, чтобы организованно уйти в центральные, лесные районы острова. Паники в Аренсбурге не было — ибо для островитян таковое положение уже было не впервой. У защитников же было время подготовиться к обороне. В порту артиллеристы готовились встретить корабли врага во всеоружии, сотни полка занимали позиции, за ними располагались расчёты батареи миномётов, привезённых Граулем из Ангарии. Отправив несколько отрядов дружинников на осмотр побережья до Зонебурга и отдав последние указания Виллемсу, Белов забежал к жене, отдыхавшей во внутреннем дворике замка, прежде чем скакать в порт. Обеспокоенная, Ольга пыталась встать с креслица при появлении мужа, опираясь на руку пытавшейся ей помочь служанки, другая держала на руках малыша. Тут же была и семья Кузьминых. Сам Савелий Игнатьевич и вооружённая дворня. Уже хорошо.

— Брайан! — воскликнула Хельга. Щёки её горели нездоровым румянцем, а взгляд был полон тревоги. Она протянула руки навстречу любимому.

— Всё хорошо, Оля, — обнял Белов легкую, словно пушинка женщину. Её глаза беспокойно оглядывали лицо мужчины, словно пытались сказать: «Останься со мной!»

— Всё будет хорошо! Не волнуйся… — Повторил Брайан. — Мне надо уходить! А ты будь с Ромкой!

Уже через минуту кавалькада, выбивая копытами коней на высохшей после дождя земле дробный стук, покинула замок, устремившись к гавани, навстречу врагу. Четыре корабля шведов могли иметь на борту около тысячи солдат и до четырёх сотен матросов. Такой десант, конечно же, никак не смог захватить остров. Но артиллерийская дуэль с эскадрой противника вполне могла закончиться уничтожением аренсбургского порта и торговых складов. Кроме того, пришлось уводить на северо-восток весь невеликий эзельский флот, во избежание его неминуемого потопления.

— Брайан! — сильно волнуясь, Бекасов передал товарищу бинокль. — Вроде не шведы это.

— Похоже на то, — улыбнувшись, согласился Белов. — Но эвакуацию отменять пока не буду, шведы могут пойти на хитрость. А на крайний случай тренинг не повредит.

Далёкие ещё корабли, выстроившись в линию, подходили к главной островной гавани. Сотни хмурых, готовых к бою людей, занимавших позиции близ береговой линии, в порту, вглядывались в горизонт, ладонями прикрывая лицо от ярких солнечных лучей высоко стоящего светила. На небе не было ни облачка, начинало припекать, да и время тянулось медленно, словно превратившись в густой кисель.

— Датчане! — закричал вдруг кто-то во весь голос, встрепенув этим остальных.

— Стяги! Это датские стяги! — спустя некоторое время завопили несколько десятков глоток, возвестив о красных с белым крестом полотнищах, кои поднимали на кораблях, всё ближе подходивших к порту. Круглобокие, лоснящиеся влагой на солнечном свету, фрегаты один за другим вошли на внешний рейд Аренсбурга — огромного, открытого с юга залива, находясь примерно в полутора милях от берега. После приветственных выстрелов береговых батарей корабли начали манёвры с тем, чтобы войти в гавань и спустить шлюпки.

И вскоре первая из них с шорохом ткнулась в мокрый песок острова, встречавшая её толпа восторженно завопила и принялась подбрасывать кверху и широкополые шляпы с перьями, и войлочные шапки попроще. Первым на берег ступил коренастый, жилистый мужчина с коротко состриженными волосами, тронутыми сединой. Широко улыбаясь, он высматривал кого-то среди встречавших, которые что-то кричали ему чуть ли не в ухо, похлопывали по плечам.

— Оставь! Я сам! — ухмыльнувшись, остановил он попытку одного из местных данов снять с его плеча объёмный рюкзак. — Сам донесу, не старик.

После чего он принялся помогать сходить с лодки двум девицам, придерживающим полы длинных холщёвых юбок. Следом сошли несколько стрелков и молодых парней в простых рубахах грубого покроя.

— Ринат! — восторженно выкрикнул Брайан, с некоторым трудом пробравшись сквозь плотное кольцо зевак. — Ринат, наконец-то! С прибытием!

Белов принялся обнимать опешившего Саляева, который с удивлением поднял руки. Опустив рюкзак, он похлопал товарища по плечам:

— Брайан, ты это… Да ладно тебе! — усмехнулся татарин. — Стало быть, ты на меня больше зла не держишь, за то, что я твою задницу в тайге поймал?

— Да ну тебя, — махнул рукой расчувствовавшийся Белов. — Как всегда, испортишь всю торжественность момента.

— А коли торжественность, — хмыкнул Ринат. — То где оркестр, где почётный караул, я спрашиваю?

Тем временем, от берега, по направлению к фрегатам стали отчаливать лодки, баркасы и захваченная ранее шведская галера. По словам Саляева, на остров надо было доставить около тысячи человек.

— Два фрегата наши, — махнул он рукой в сторону моря, когда страсти уже улеглись, и пришло время убирать домашний скарб с множества повозок аренсбуржцев, чтобы из порта перевезти людей и грузы.

— Наши? — удивился в свою очередь Бекасов.

— Ага, — кивнул Саляев. — От щедрот королевских. Мы ему Гамбург — а он нам два фрегата. «Тролль» и «Беллуна».

— И всё? — изумился Брайан, оглядывая корабли в бинокль.

— Нет, — оскалился в улыбке Саляев. — Мы ему ещё на блюдечке преподнесли городишки Глюкштадт и Любек.

По мере того, как от фрегатов отваливали одна за другой лодки и прочие плавсредства, на берегу, помимо прибывших на отдых ангарцев, стали кучковаться группы бедно одетых людей. Количество их всё увеличивалось. Они сидели и лежали на траве, подложив под голову свои пожитки, держали на руках детей, тихо разговаривали и озирались по сторонам. Вид их был совсем не такой, как у русских крестьян — Белов вполне навидался предков, чтобы сделать такой вывод. Если у русских крестьян вид был невозмутимый, настороженный, даже лихой и они не лезли за словом в карман, то эти люди были явно не в лучшем моральном состоянии и морской переход был тут не при чём.

— Замордованные какие-то, — кивнул Белов на ближайшую группу переселенцев. — Откуда они? Немцы?

— Не, это не немцы! — махнул рукой Саляев. — Кася! — позвал он одну из девиц, что были с ним в лодке:

— Скажи воеводе, как имя твоего народа?

— Кашеби, господин, — чуть склонила голову девушка и махнув рукой в сторону. — А то словинци с Клюков!

— Не понял, — нахмурился Белов.

— Ну что тебе не ясно? — оскалился в улыбке Ринат. — Чего брови сдвинул?

— Кашубы, славяне балтийского Поморья, — наставительным тоном произнёс Бекасов, недавно подошедший к товарищам и слушавший разговор. — Так?

— Так есь, — кивнула девушка, потупив взор и вспыхнув румянцем, после того, как Саляев привлёк её к себе, приобняв за талию.

— Так вы чего, вместе что ли? — удивился Белов. — А как же на Ангаре…

— А ты болтай меньше о том, что тебя не касается! — хищно отрезал Ринат. — Скажи лучше, Грауль у тебя сейчас?

— Он в Феллине, у Бельского, — обидевшиись, проговорил Брайан. — Городишко в двух дневных переходах от побережья.

— Это если обозом? — сощурился Саляев, тем временем предложив Касе присесть на его рюкзак.

— А если верхами, то от Пернова можно за световой день домчаться, только коней меняй.

Между тем, к Бекасову подбежал парень и что-то быстро тому проговорил.

— Виллемс интересуется, сколько всего человек прибыло, — пояснил Сергей, — сколько воинов, сколько крестьян. Размещать же их надо, кормить.

— Крестьян двести шестнадцать, — тут же ответил Саляев. — Воинов шестьсот три. Наших погибло четырнадцать человек, пропала без вести рота Новикова, ну и кроме того, я набрал в Мекленбурге немного охочих людей.