Чтение онлайн

— Узнаешь, как платок снимешь, — он усмехнулся. Но горько. Совсем невесело.

— Тогда я умру… — Есислава недоверчиво нахмурилась. И хотя под повязкой было не видать, какая рожи строит, она не могла отделать от старой привычки.

— Вот и решай, чего хочешь больше: жить или узнать мой секрет.

— Жить, — твердо ответила Еся и отпила из чарки немного воды.

Она совершенно точно, без всяких «если» и «но», хотела просто протянуть как можно дольше. Ещё немного подышать лесным воздухом и хоть раз, даже напоследок, услышать, как поют птицы.

Трапезничать продолжали в тишине. Сам Болотник Есю ни о чём не спрашивал, а она тяжело обдумывала сказанное.

Выходит, кто-то погибал, так и не добравшись до его избы… И отчего же? Оттого ли, что в глаза ему посмотрели или потому что всякие мавки да кикимору в лесу разодрали или защикотали до смерти? А те, кто всё же оказывался в доме, неужто так были храбры, чтобы платок стащить с глаз?

Ну ежели он всех так запирал, как ее, в темноте да одиночестве, немудрено… Она тоже несколько раз порывалась избавить от проклятущего платка.

— Я не хочу сидеть в комнате, — твердо и решительно выпалила Есислава, вспомнив, какая тоска смертная ей светит. С другой стороны стола донесся кашель. — Вы что, подавились? Воды? Ох, где же тут вода?

Еся принялась ощупывать стол, да так от собственной неловкости и перевернула горшок и какой-то кувшин, а потом и вовсе что-то скинула со стола. Раздался треск, и ее запястья перехватили сильные руки.

— Не суетись, — тяжело дыша, произнес Владимир. — Я сам воды себе налью. И приберу тут. Просто сядь.

Есислава послушно села на лавку и смущенно опустила голову. Она-то собиралась настаивать на своей полезности. Но, выходит, от нее не просто пользы не будет, наоборот, один вред.

— Чем тебе твоя комната не угодила? — спросил Владимир. Его голос звучал то дальше, то ближе. Кажется, он быстро ходил чем-то занятый. Наверное, уборкой.

— Скука смертна сидеть в комнате без дела. Не могу я так. Дайте хоть работу какую делать. Я посуду мыть могу и прибираюсь неплохо. Шить умею. Буду делать, что скажете, только в комнате не запирайте, — быстро заговорила Еся, в надежде убедить Болотника дать ей хоть немного свободы.

— Тебе нельзя платок снимать. Как справишься с домашними хлопотами? — он взял ее руку и положил на теплый глиняный горшок, давая понять, что насыпал ее ещё похлебки.

— Я… — Есислава на секунду замешкалась. — Я научусь! Всё потрогаю и запомню. Пожалуйста…

Молчание затянулось. Еся стала неловко мять пальцы. Она не могла видеть лица, и оттого становилось еще тревожнее. Что думает? Хмурится? Злиться? Наконец, Есислава не выдержала и попросила:

— Скажите хоть что-нибудь. Я не могу увидеть вас и догадаться, о чем думаете…

— Хорошо, — вздохнул Хозяин. — Можешь заниматься домашними делами. Только потихоньку. Без суеты. Начни с чего-нибудь простого. Запомни, где какая утварь, пыль смахни…

— Спасибо! — просияла Есислава. Она широко и радостно улыбнулась. — Я все делать буду! Не буду в тягость!

— Доешь сначала, а то сил не будет, — Еся услышала в голосе Болотника улыбку.

Интересно, как он улыбался? Она представляла себе тонкие губы и ямочку на щеке… Хотя у него же борода есть. Тогда ямочки наверняка не видать. Если бы она только могла потрогать… Тогда образ стал бы яснее.

К воодушевившейся Есиславе вернулся аппетит. Она быстро умяла всё, что ей дали, и с нетерпением стала ждать, когда можно будет помочь убрать со стола.

— Давай руку, — сказал Владимир, когда и сам доел. — Я проведу тебя по кухне.

Еся выставила ладошку. Хозяин уже привычно взял ее за запястье. И стал вести за собой.

— Это обеденный стол, — он дал ей прикоснуться к углу. — Здесь ещё одна лавка.

Он потянул за запястье вниз. Есислава нагнулась и потрогала. Гладкое дерево. Так, значит, стол, две лавки по обе стороны…

— Вот тут печь, — они сделали несколько шагов в сторону, и Есина рука легла на теплую печь. — Сама только не топи. А то сожжешь и избу и себя.

— А вас?

— Что?

— Вас сжечь можно? — без задней мысли спросила Есислава. Просто странно как-то он сказал. Избу и себя сожжет. А он как же?

— Если бы можно было, меня еще лет сто назад извели, — просто ответил Владимир и повел дальше.

Он давал потрогать утварь и всё объяснял. А потом просил найти метлу, плошку, чарку, рушник… Когда убедился, что она не беспомощна, сказал помочь с уборкой. Дело шло медленно. Есислава всё подолгу общупывала, но, в конце концов, справилась и даже ничего не разбила.

Она была собой довольна.

Как и было велено, даже перед сном Есислава не снимала платка. Спать было неудобно, еще неудобнее было бы захлебнуться в болотной воде, так что она точно решила во что бы то ни стало не смотреть на Болотника.

Утром Еся убрала постель. В этот раз она уже справилась гораздо быстрее. Стало быть, и в полной темноте она может совладать с простыми делами.

Когда раздался стук в дверь, Есислава была уверена, что это Владимир принес ей воды, но говор был совершенно незнакомым.

— Умойся вот. Студеная, — кряхтящий голос заставил насторожиться. Еся отступила на шаг.

— Вы кто? — опасливо спросила она.

— Стряпню мою ела, а признать не признала, — сетовал незнакомец. Тяжелые шаги зашуршали по полу. Есислава постаралась отступить, но вжалась спиной в стену.

— Не подходи, — прошипела она, тяжело дыша от страха. Где Владимир? Что происходит? Откуда тут взялся еще кто-то?

— Да не боись ты…

Вдруг платок потянули с глаз. Солнечный свет на мгновение ослепил, а потом Еся увидела человека. Старика с длинной бородой.

Не может быть… Посмотрела… Она посмотрела. Увидела. Ее утопят… Утопят…

Есислава так испугалась, что закричала во всё горло и тут же ударилась в рыдания. Горько плакала, закрывая лицо ладошками. Не хотела Еся умирать… Не хотела! Она ведь даже не виновата. Платка не снимала. Сорвали его. Сорвали…

— Не реви ты, девка, — строго произнес старик. — Не Владимир я. Не утоплю тебя. На меня-то глядеть можно. Не реви, кому говорят! Только Хозяина зря тревожишь!

— Н-не б-болотник? — недоверчиво переспросила она, так и не решаясь отнять от лица ладошки.