Чтение онлайн

Дышать ей стало проще, осознав, что он полностью безоружен. Тело немного расслабляется – она ведет игру.

– Я сделала два дела сразу! Вышла на след сразу троих преступников! И тебя скоро будет ждать участь, как и…

– Подожди-подожди, – Аккольти перебивает ее, поднимая углы губ вверх. Его осенило. – Не те ли преступники, которые от тебя оторвались и скрылись? Думала, что они здесь?

Хелен сбита столку, но стойко это не выдаёт: приподнимает подбородок и брови.

– Не понимаю, о чем ты! Я знаю, в какую сторону они пошли! – нагло врет. – Сейчас тебя повяжу, сдам и займусь ими! Учти, тебе светит круглый срок в Винкуле!

– Прекрасно, уже можно опускать руки? – ехидно дразнит Аккольти.

В его голове зреет план побега, и поэтому вокруг так быстро вырастает стена уверенности, защищая от нападок.

– Хватит паясничать, Аккольти! Что ты задумал?!

– Взять! – командует он, ценой своей свободы.

Спохватившаяся, Хелен выстреливает в него связывающим заклинанием, а в этот момент Бруно, ждавший у двери, врывается внутрь и на всех порах подлетает к ней. Срывает зубами браслет с запястья, задевая клыками участок кожи, оставляя неглубокое поражение. Слишком быстро все произошло. Она не успела среагировать и теперь осталась беззащитная.

Аккольти, под действием магии, опутанный тугими веревками, падает на колени, потеряв равновесие. Бруно не смеет самовольничать, сжимает в зубах вырванный трофей и рычит, приподнимая пасть в оскале. Ждёт приказаний. Они оттачивали эту команду с его самого детства именно для случаев неожиданного вторжения.

Уязвимая Хелен отхлестывает к противоположной от двери стене, откуда видно обоих. Жмётся к поверхности, будто врастает в неё всей фигурой. В груди щемит от тревоги, а ладошки, лоб и шея покрываются каплями пота.

– Ты не убьешь меня! – срывается с ее губ панический вопль. Глаза шарят по Итану и перескакивают на Бруно. – Его парализует, если он попытается тебя освободить!

Аккольти противится плену верёвок, кривя лицо, но безуспешно проигрывает магии. Намертво захватили.

– Ты тоже отсюда не выберешься живой, если не развяжешь меня!

Как лицом в битое стекло!

«Неужели он остался таким хладнокровным ублюдком?»

Зубы ее норовят раскрошиться от давления челюстями, в голове война правосудия и инстинкта самосохранения. В такой панике чаща терпения переполняется и разливается в одночасье. Бруно начинает приближаться, держа в пасти магическую веревочку, запачканную слюной.

– Хорошо! – выкрикивает она, жмурясь. – Развяжу! При одном условии!

Хелен ничего не видит, но слышит, как мелкое подкрадывание прекращается. Она распахивает веки.

– Что ты хочешь, Грассо? – грудным тембром спрашивает Аккольти исподлобья.

Глаза в глаза. В них волна жгучей ненависти. Вязкой, обливающей все сознание.

– Где эти подонки? Я знаю, они были у тебя! Куда пошли?

Итан опускает голову, непроизвольно улыбаясь, и выпускает нервный смешок.

– Мне нужна свобода за наводку. Во всех смыслах. Я скажу, если ты оставишь меня в покое и забудешь все, что здесь видела.

– Нет! Свобода – твоя, если ты лично поможешь их поймать. Услуга за услугу! – Хелен отсекает их торг.

Он поднимает голову, в глазах чертики бегают. Дьявол во плоти! Договариваться с ней на лучший вариант уже бессмысленно. И так сойдёт. Вечно запугивать ее Бруно он не сможет.

– По рукам. А сейчас развяжи меня живо! – Итан дергается в очередной попытке выбраться из душащей петли.

– Мне нужна клятва на браслетах! Я не доверяю тебе на слово! —всхлипывает она и вжимается в деревянную стену сильнее, когда Бруно поднимает уши, метнув молнию в глазах.

Бруно получает команду ждать, как только Итан не без помощи Хелен освобождается от верёвок. Волк убирается к подстилке, где погружает морду в миску и пьет чистую воду.

Тонкая сверкающая нить клятвы переплетает их сомкнутые руки, на запястьях которых уже надеты магические браслеты. Теперь оба связаны обязательствами. Он – помочь поймать преступников, она – дать свободу после миссии. И если кто-то из них не сдержит слово, сила клятвы отнимет жизнь того смельчака, решившего обмануть древнюю магию. Хелен пошла на этот шаг только из соображения логики: Итана давно не ищут, поэтому она могла без последствий утаить правду о его местонахождении. А сохранить себе жизнь, пусть и таким скованным путем – единственный выход.

Женские пальчики касаются бронзовой кожи, и Хелен не просто близко стоит к своему кошмару – она трогает его, сильнее сжимая подушечки пальцев на его предплечье.

«Мерзкий негодяй! Прямо сейчас я стою в этой мерзкой хижине, трогаю твою мерзкую руку, чтобы провести с тобой мерзкое время в лесу, в поисках остальных преступников. Да как меня угораздило?! Аккольти, ты шантажист и манипулятор! Мне бы и в голову не пришла мысль прикрывать твой мерзкий зад от Спецслужб, если бы мы были в других обстоятельствах!»

– Сними чары с ружья, – требует он, после того, как обряд обещания завершился.

Но Хелен, как заворожённая, уже без страха осматривает место, в котором оказалась по воле судьбы: высокие потолки, одно большое помещение, не разделённое на комнаты, где красуется кровать, а возле неё – место для отдыха с мягким креслом, каменным отполированным столом и камином. Со вкусом сделано, нечего сказать. Она молчит, будто не слышит, что он повелел, или нарочно игнорирует разговор.

– Сделай так, чтобы твой волк меня не трогал. Если со мной что-нибудь случится, я не побоюсь клятвы и прикончу тебя на месте, даже если сама после этого умру, – спокойно осведомляет она и рассматривает полку с книгами, посудой, деревянными геометрическими статуэтками.

– Я сказал…

Она внезапно взмахивает рукой, стоя спиной к нему. Не даёт ему закончить. С оружия слетают чары.

– Ты меня услышал, Аккольти?

Хелен с наглым стервозным лицом разворачивается к нему и рукой опирается на низкую тумбу. Он и мускулом не повёл, хотя нервишки защекотали.

– Руку убери, – диктует Итан до трясучки равнодушно и присаживается к оружию, чтобы разрядить его.

С ее лица слетает маска наглости. Опешила. Бросила озадаченный взгляд на руку: а там пальцы почти дотрагиваются до незамысловатой и неизвестной штуковины в виде серебряного листа. Рука немедленно отдёргивается.

– Проклятый темный артефакт, – информирует Итан, когда неловкое молчание затягивается, и отводит затвор назад через рукоятку. – Если хорошо училась, должна знать, что есть штуковины, которые могут заставить делать что-то против воли.

– Зачем ты его хранишь?

– Это просто элемент декора. Не трогай ты, и тебя не будут трогать.

– Чушь.

Она чувствует неловкость от своего вызывающего поведения, хотя помнит по былым временам, что в разговоре с Итаном нужно либо грубо, либо никак.