Хозяин леса
Шрифт:
Цикады треплются между собой, создают резонный звук, который отражается в ушах трёх путников. Смолистые и свежие запахи сосен раскрываются в глубине леса еще насыщеннее, ароматы пробираются через ноздри, залегают в лёгких и вызывают умиротворяющий эффект. Итан и Хелен копаются в своих мыслях и вот уже не замечают, как выходят на местность без тропы. Теперь придется пробираться без вытоптанных дорожек, а впереди расстилается неизвестность. Похоже, там совсем не ступала нога человека, кроме преступников, скрывшихся в лесу.
Вдруг Бруно замирает на месте, а потом бросается от Итана и Хелен через колючие ветки, царапая морду и не чувствуя преград. Аккольти пускается за ним и пытается догнать, ломая под ногами сучья со звонким хрустом.
– Что случилось? – вскрикивает Хелен и несется за ним, но заметно отстаёт.
Ноги заплетаются, но упасть никак нельзя. Только не сейчас!
– Поймал след!
Бруно пропадает из поля зрения, ныряя в темноту. Шорох вдали не даёт потерять его окончательно. Раздается рык. Это не волк.
– Световая волна! – выкрикивает Хелен и, не думая, выстреливает яркой вспышкой света вперёд, откуда доносится ужасный звук перепалки.
Луч энергии освещает территорию и проявляет двух хищников: шакала и волка. Они оскаливаются сильнее, когда четко видят друг друга при магическом свете. Дикий зверь набрасывается на Бруно, открывая широко пасть с острыми, как копья, клыками. Волк отскакивает назад, но через секунду, в попытке защитить себя, кидается на нападающего.
С плеча Итана слетает ружьё. Один точный выстрел – и пуля попадает в брюхо шакала, вцепившегося в глотку Бруно. Хищник сильнее, крупнее и яростнее. От боли он разжимает пасть с диким воем и пятится назад, а Бруно, заскулив, опускается на мокрую землю, и с шерсти стекают крупные капли жертвенной крови.
Хелен, располагая большей силой магии, чем у напарника, пускает еще одну порцию чар, и заклинание отбрасывает подбитого шакала в сторону на приличное расстояние.
Аккольти падает на колени перед Бруно, раздвигает шерсть на глотке и открывает кровоточащую рану. Преданные бусинки глаз друга разрывают его душу. Два чёрных хрусталика, два уголька со слезинками смотрят на него с надеждой. Бруно медленно прикрывает глаза, тяжело дыша. Итан пытается ему помочь, водя ладонью над раной, но заклинания в голове будто отшибло.
– Я помогу! – Хелен подбегает к ним и падает на землю, пачкая колени о влажную землю.
Рыщет в зачарованном кармане склянку с анисовой мазью.
– Магия бессильна! Он же дикий хищник! – тараторит она, прокручивая в мыслях закон из книги «Основы колдовства».
Третий том гласит: «Энергия, способная лечить людей, не в силах воздействовать на диких, по своей природе, животных. Ослабший организм поддерживается мазями и зельями из растительных ингредиентов, но окончательное исцеление животного должно происходить автономно. Без нарушения естественного природного отбора».
Нащупав мазь, Хелен откупоривает баночку и льёт на рану Бруно, задевая шерсть липкой жижей. Анисовая смесь шипит и пенится на пораженной коже и совсем немного заживляет ее. Волк жалобно скулит, словно пытается с ними заговорить и попросить помощи.
– Все будет хорошо, мой мальчик, держись, – Итан гладит его по брюху, а в глазах застыла боль от увиденного, от того, что он ничего не может сделать. Он не в силах забрать муки своего пушистого товарища. – Я рядом, тебя спасут. Пожалуйста, держись… Если с тобой что-нибудь случится, я не переживу.
Хелен невольно прикусывает губу, чтоб сдержать слёзы, собравшиеся в уголках глаз. Ее поражает сильная связь и крепкая любовь между ними, и она не представляла, что Аккольти способен на чистые и безвозмездные чувства.
Грассо перевязывает бинтом шею Бруно и мельком бросает взгляд на поникшего Итана. На нем нет лица… Он не замечает, что Хелен поглядывает на него с такими же стеклянными глазами.
– Все будет хорошо, – она шепотом поддерживает Итана, но, казалось, тот ничего не слышит. – Мазь подействовала наполовину, рана некритична. Но… Бруно надо восстановиться.
– Что? – переспрашивает он и, наконец, смотрит на неё.
– Ему нужно восстановиться…
Он переводит затуманенные глаза на Бруно, наклоняется к нему и обнимает, словно крыльями ангела-хранителя. Разве есть что-то страшнее чувства, что ты не в силах облегчить страдания невинного?
– Нам нужно сделать привал. Без него я никуда не пойду.
Сердце Хелен внезапно заболело сильнее. Итан перед ней впервые видится другим: способным сопереживать, беззащитным и бессильным там, где тонкий барьер между смертью и жизнью.
Эта жизнь волка пахнет темнотой и железом крови.
Хелен воздушно прикасается к спине Итана руками, запятнанными алыми следами.
– Все будет хорошо… – повторяет. И чувствует, как под ладонью напрягается его спина. – Да, сделаем привал…
Бруно прикрывает глаза, а Аккольти слушает, как бьется маленькое сердце. Волк ушки повесил и носиком тычет Итану в щёку. И Хелен отворачивается, чтобы скрыть красные белки глаз, ибо ещё никогда-никогда не сострадала колкому и надменному знакомому из прошлого – тому самому, способному на убийство. Жизнь сама подкинула такую возможность.
Глава 3. Спорим?
Хелен замерла в нескольких метрах от Итана, обхватив себя за плечи и нырнув в потаенные недра своей души. Взгляд застыл на полной Луне, а в темных зрачках отражался грязно-белый шар спутника. Сейчас она рассуждает о том, что произошло часом ранее. И ужасается своей реакции и смене настроения в адрес преступника! Ее опутали милость и переживание за человека, совершившего непростительный поступок. Но парадокс в том, что Итан, по новому взгляду Хелен, не похож на бесчувственного подонка, который в силах отнять чужую жизнь без единого моргания. По крайней мере, ей хотелось так думать. Итан перестал быть в ее глазах монстром. Как минимум, потому что он показал сострадание к животному. Тогда в чем его секрет? Где этот корень правды?
Хелен точно услышала свое желание узнать ответы на вопросы, но как-нибудь позже.
Все же, необратимое деяние числится в грехах Аккольти, и он по-прежнему остается для Хелен опасным криминалистом, с которым она вынуждена продолжить путь после привала.
Удар в ребро и острая шутка жизни.
Дровишки падают в общую кучу. Норовят вспыхнуть огнём и согреть трёх путников в нетронутом лесу. Грохот поленьев выбивают Хелен из томной грусти и рассуждений. Она оборачивается на звук за спиной, и тепло костра гладит ее щеки и кончик носа.