Чтение онлайн

Сидели, слушали запись: подопытный говорил почти полчаса, без перерыва — я только подкидывал вопросы.

Через тридцать минут Аристарх-или-как-его-там стал повторяться, заговариваться, да и вопросы у меня закончились — хотя пленки оставалось еще прилично.

— Дальше там еще два раза про то же самое, — я вдавил клавишу «стоп». — Предлагаю не слушать. Нет, если кому очень надо…

Первым слово взял полковник Кацман.

— Давайте, я выскажусь, — предложил он. — Все-таки, я жандарм, пусть и не совсем по подобным делам.

Кто бы стал спорить?

— Я услышал ответы на все вопросы — кроме пары таковых. Правда, Глава их и не задал. Не задал же?

— Может, и не задал, — ответил, будто повинился, я. — То ли не вспомнил, то ли не посчитал нужным. Можем вернуться к подопытному…

— Лучше говорить «подследственному», — порекомендовал полковник. — Меньше вопросов будет у тех, кто имеет право спрашивать.

Пикироваться с полковником мы можем бесконечно — способны, умеем, практикуем. Рано или поздно такой «короткий разговор» надоедает и мне самому, чего уж говорить обо всех остальных…

Давайте, я все перескажу — вкратце и без рассуждений на отвлеченные темы?

Конечно, давайте.

Итак, банду наняли Шереметевы. Те самые, то ли с мягким знаком в середине фамилии, то ли без: пусть и говорят, что это одно и то же.

Банду наняли против меня — и клана в целом, и Вани Йотунина в частности.

Теперь о том, где я перешел дорогу этой некогда могучей, ныне — очень проблемной, семье. В смысле, эта семья и имеет проблемы сама, и создает такие окружающим.

Готовьтесь офигеть: я же офигел!

Зайнуллины. Еще раз, по слогам: Зай-нул-ли-ны. Семья улаири, которого некий юный некромант считал умертвием.

Те самые ребята, чей вещевой склад так удачно нашли и обнесли юные помощники клана — те самые двадцать четыре цвета Бенетона, они же — учебно-боевой отряд «До шестнадцати и хватит».

Главные — и бывшие — местные враги Шереметевых.

Казалось бы: все, Зайнуллиных в живых не осталось.

Род официально считается выморочным. Министр двора (в этой Державе такой водится) сломал жезл владетеля над гербом — что символизирует и закрепляет де-юре фактическое положение дел. Однако…

— Кто-то как-то узнал о твоем общении с умертвием, — заключил тогда полковник Кацман. — Или не умертвием, этим. Который назгул, но без кольца.

Я согласно кивнул: других вариантов не было. Ваня Йотунин никак не успел бы перейти дорогу все еще серьезной дворянской семье: разве что, в тот период, о котором у меня почти не осталось памяти… Но ведь записи-то остались, и там о Шереметевых — ни слова!

— Этого мало, нах, — вдруг встрял Гвоздь. — Ну при делах. Ну, по делу. А по сути?

— Наиль хочет сказать, — перевел я, — что мое общение со стариком Зайнуллиным — еще ни разу не повод так солидно тратиться. В смысле, на наемников. Еще раз в смысле, в плане что денег, что общественной репутации!

Сквозняк по ногам: знакомое ощущение замкнувшейся временной петли.

— Не туда думаешь, потомок, — заявил Гил-Гэлад. Конечно, кто еще-то… — Вопрос не в том, «что со мной не поделили Шереметевы»! Спроси иначе: чего я такого обещал старику Зайнуллину, и еще важнее — как об этом узнали супостаты?

— А ведь и верно! — глупо спорить с очевидным. — Месть, обещанная помощь… Вопрос в этом?

— Как и в том, — согласился мой как-бы-предок, — почему Шереметевы так тебя боятся!

— А они боятся? — удивился я. — Не заметил!

— Потомок, ну не тупи! — совсем простонародно возразил эльфийский призрак.

После чего растаял в воздухе.

Временная петля разомкнулась сама собой.

— Подытожим, — предложил полковник.

Все согласились: каждый на свой лад.

— Можем считать фактом то, что нашего белесого друга убили случайно, — начал Кацман. — Вернее, потому, что он подставился вместо Главы клана. Поступок героический, да, и даже в чем-то легендарный: своего друга и босса Зая Зая спас.

Никто не ответил, но все загрустили.

— Кроме того, снайпер — или тот, кто его снарядил — считал, что Иван Сергеевич, — кивок в мою сторону, — защищен куда лучше, чем это было на самом деле. Мы с коллегой Радомировым успели осмотреть пулю.

— И что? — удивился я. — Пуля и пуля!

— Так, да не совсем, — возразил Кацман. — Тугоплавкий металл. Какой-то сплав с вольфрамом, вроде бы. Фабричного производства выстрел, на стержне хорошо читается маркировка «Его Величества Гвардейский Арсенал». Надпись — на цифровом квэнья.

— Авалонка гадит? — догадался кхазад Зубила.

Тут я был уже в курсе: всякого гнома хлебом не корми, дай разоблачить очередной заговор — из-за какового обязательно торчат бледные и острые уши.

— Нет, просто рельсотрон, — покачал головой старший опричный киборг, — штатное вооружение Специальной Его Величества Лодочной Службы. Пользуются все, кому не лень: авалонцы только официально торгуют таким оружием с дюжиной стран… Плюс еще кое-что.

— Кое… что именно? — нервно уточнил я.

Как-то все в кучу: войны дворянских родов, наемные отряды, теперь вот специальные службы оловянных островов… Как по мне, так и первого пункта было многовато — на одного там Ваню Йотунина!

— Выстрел был зачарован. Очень крепко так зачарован, на пробивание любой волшебной преграды, — продолжил полковник.

— Это называется «дефлекторный щит», — зачем-то уточнил Иватани Торуевич Пакман. — Кто видел след выстрела? Висела ли в воздухе такая, ну, струна? Какого цвета?

— Видел, — ответил я. — Струну помню. Цвета — голубого.

— Тогда это против всех щитов вообще. Дефлекторного, корпускулярного… — принялся перечислять Колобок. — И нам всем сильно повезло!

— В чем это? — удивился я. Какое уж тут везение?

— Средняя стоимость такого выстрела — если на сером рынке — около трехсот тысяч денег, — пояснил мой внезапный шеф. — Попросту очень дорого: будь у снайпера, скажем, целая обойма таких стерженьков…

— Повезло, — согласился я.

Сам же подумал о том, что интересных вопросов к временно усопшему снайперу у меня будет куда больше, чем казалось.