Чтение онлайн

Высказавшись, Протасов уходит, а у меня звонит мобильник. Достаю его из кармана, смотрю на экран, там одноразовый номер исполнителя. Отвечаю и объясняю ситуацию – заказ отменяется. Оплата, само собой, будет полной. За беспокойство.

Вот и все, за жизнь Протасова можно не волноваться. Пора побеспокоиться о сыне.

Закончив разговор с исполнителем, набираю другой номер и отдаю приказ своим людям следить за Протасовым. Он ведь не думает, что я так просто сдамся? Я буду искать сына. И если найду… вот тогда Протасову точно конец. Будет другим урок, чтобы не трогали мое.

Выхожу на площадь. Как ни странно, брошенная мной машина так и стоит на месте. Никто не покусился на старый «Вольво».

Сажусь в тачку и поворачиваю домой. К Асе. По дороге вспоминаю, что не запер подвал. Эта мысль простреливает меня спазмом во всем теле. Вдруг она снова сбежала?

До холодного пота вдоль позвоночника страшно опять ее потерять, но осуждать Асю за побег не могу. Я вообще не могу на нее больше злиться. Она спасала нашего сына теми способами, которые были ей доступны. Конечно, ей следовало прийти ко мне. Но я сам оттолкнул ее своими поступками. Так что это только моя вина.

Возвращаюсь в особняк в отвратительном настроении. Паркую машину возле ворот, и хотя охранник тут же их открывает, я еще несколько минут сижу в машине. Мне нужно морально подготовиться, чтобы войти в дом и не увидеть там Аси.

Наконец, делаю над собой усилие. Плетусь по дорожке к главному входу. Дохожу до ступеней крыльца, и тут дверь сама открывается. Из дома мне навстречу выходит Ася. Бледная, взволнованная, но живая, настоящая… любимая!

На миг перехватывает дыхание. Дождалась! Не верится, хочу убедиться. Поднимаюсь к ней по ступеням и осторожно касаюсь руки. Теплая. Ася мне не пригрезилась.

Она судорожно вздыхает, а потом утыкается лбом мне в плечо. Обхватываю рукой ее талию и привлекаю Асю к себе. И мы долго стоим вот так, обнявшись.

Раиль ушел, оставив подвал открытым. Но я еще долго стою и смотрю на распахнутую дверь. С каждой минутой осознавая все отчетливее – никуда я не уйду из этого дома.

Но из подвала все же выхожу. Нет смысла сидеть там и дальше. Подожду Раиля наверху.

Когда выхожу в холл, первая, с кем я сталкиваюсь – «надзирательница». Она аж спотыкается на ровном месте при виде меня, а потом вскидывает руки в защитном жесте. Неужели боится, что я нападу? Я, что же, по ее мнению, прикончила Раиля в подвале, вырвалась наружу и покрошу теперь всех в капусту? Хорошо же она обо мне думает…

— Раиль меня выпустил и уехал по делам, — говорю ей. — Я буду ждать его в гостиной. Принеси мне туда чай и что-нибудь перекусить.

Все это произношу тоном хозяйки, как будто имею право приказывать ей. Я давно заметила – половина успеха в жизни зависит оттого, как себя поставить. Если сама веришь, что имеешь право управлять другим, то им ничего не останется, как подчиниться.

Прохожу мимо побледневшей от шока «надзирательницы» в гостиную. Сажусь возле окна, откуда открывается вид на ворота. Сейчас я могу только ждать. Это все, что в моих силах.

Вот только ожидание выворачивает наизнанку. В совокупности с беспомощностью оно способно свести с ума.

Спустя минут десять горничная приносит чай. «Надзирательница» сама не пришла, прислала другую вместо себя. Но какая разница, если она все равно выполнила мой приказ.

Этот чай – символ моей победы. Только поэтому я пью его. Правда, вкуса не ощущаю. Все мои мысли сейчас с Раилем и сыном. Тревога медленно, по чайной ложке сжирает меня. Я грызу ногти, чего не делала лет с десяти, но в минуту сильного стресса дурная привычка возвращается.

В конце концов, не выдерживаю, вскакиваю и начинаю ходить кругами. Что там ногти, я скоро руки до локтя сгрызу! Почему Раиля нет так долго? Что если с ним стряслась беда? Что если беда стряслась с Левой?!

На последней мысли начинаю задыхаться. Похоже, у меня паническая атака. Первая в жизни. Ужасное ощущение, кажется, вот-вот умру.

От удушья спасает тихий скрежет. Он мне знаком. Именно с таким звуком открываются ворота.

Кидаюсь к окну. Точно! Ворота распахнуты. Но почему-то никто не заезжает… Минуты тянутся, я, прижавшись лбом к стеклу, смотрю в окно.

Наконец, появляется мужская фигура. Раиль! Почему он не на машине? А плевать, какая разница. Главное – живой. Никогда еще я никого не была так рада видеть, как сейчас его. Кто бы подумал, что до такого дойдет…

Выбегаю ему навстречу из дома… и застываю на пороге. Раиль один, без Левы. Из меня будто разом выкачивают энергию, плечи опускаются, и ноги не держат. Кажется, вот-вот рухну.

Чтобы удержать равновесие, буквально падаю на Раиля. Он обнимает в ответ, и мне вдруг становится так спокойно в его сильных руках. Откуда-то приходит ощущение, что все будет хорошо.

Вместе мы возвращаемся в дом. Не сговариваясь, идем в нашу гостиную. Общие проблемы и общее горе объединяют. А еще – общий враг, и, конечно, общий ребенок. У нас с Раилем все это есть.

Это не делает нас семьей в нормальном понимании этого слова, но мы становимся как минимум союзниками. А для нас это уже немало.

— Что с Протасовым? — я первой нарушаю молчание.

— Жив, — коротко отвечает Раиль. — Ты рада?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Мне на него плевать. Но у него Лева.

— Так ты назвала нашего сына? — переспрашивает он и, не дожидаясь ответа, примеряет: — Лев Раилевич Алаев. Мне нравится.

— Ты… — у меня срывается голос, но я беру себя в руки и повторяю: — Ты его вернешь?

Раиль подходит ко мне, берет за руки, заглядывает в глаза и произносит:

— Я все для этого сделаю. Веришь?

Я киваю. В конце концов, он никогда мне не врал. Сказал, что я буду его, – и сделал меня своей. Обещал, что мне от него не скрыться, – и вот я снова с ним. И теперь я нисколько не сомневаюсь, что Лева скоро будет рядом. Где бы только взять сил, чтобы дождаться?

— Мои лучшие люди прямо сейчас следят за Протасовым и ищут нашего сына, — Раиль рассказывает мне все без утайки.

То есть абсолютно все. Даже то, что Протасов потребовал за Леву отдать все.

— Ты ведь этого не сделаешь? — пугаюсь я.

Почему-то мысль, что Раиль лишится всего и больше не будет Хозяином города, повергает в шок. Я знаю его только таким. Это ведь его суть.

— Я разберусь, — мягко отвечает он. — Тебе не о чем волноваться.

То, как он говорит со мной, подкупает. Откровенно, терпеливо, нежно. Я и не подозревала, что он может быть такой. Мелькает мысль – что если он всегда был именно таким? Просто я будила в нем худшие стороны своим откровенным не желанием уступать.