Чтение онлайн

На личике её отразились сомнения.

— И я понимаю, что моя просьба никак не вписывается в круг их, но мне почему-то показалось, что вам будет интересно взглянуть на выставку изнутри, так сказать, до её начала.

— Выставку? — голос дрогнул. — А машина разве не складах?

— Вчера доставили в павильон. Проще уж на месте собрать, потому как имеются сомнения, что она пройдёт в ворота.

— А разве нам разрешат? Там ведь охрана. Посторонних никого не пускают. Даже прислугу проверяют по спискам, и мастеров, и…

— Вы ж не прислуга. Вы со мной. А я никак не посторонний, — Демидов произнёс это, словно красуясь. И она подхватила предложенную игру.

— Конечно, что это я. Кто ж решится вам отказать. Вы позволите? Мне нужно несколько минут, чтобы собраться. И…

— Я позову кого-нибудь из прислуги. Посидит.

Машину уже подали. И нам осталось проследить за тем, как Тихомир Демидов открывает дверь…

— Уехали, — сказал я, выдохнув. — Что ж, теперь дело за нами. Только я не уверен, что его надо будить.

— Я могу сделать так, что он будет спать и дальше, — сказал Елизар. — Вряд ли это сложно. Тем более, если из него вытягивали жизненные силы, то организм будет пытаться восстановить их. А во сне это сделать легче. Но тогда надо носилки или как-то…

— И без носилок обойдёмся, — Яр поднялся. — Идём.

— Что ж, мой юный коллега прав, — Николя встретил нас у госпиталя. И лично провёл в уже знакомый флигель, который, правда, несколько опустел. Каравайцева вывезли?

А куда?

Хотя, наверное, это не моего ума дело. Главное, что внутри было тихо, чисто и обыкновенно. И постель для дяди нашлась. И сестрица моя, которая при нашем появлении лишь головой покачала, с этакою укоризной, будто я в чём-то и вправду виноват.

— Ваш дядя весьма истощён, — зеленая сила окутала спящего Ратимира с головы до ног. — Однако вы успели вовремя. Необратимых изменений я не вижу, хотя оставалось мало. Понадобится отдых, кое-какие укрепляющие отвары…

Демидов попытался открыть глаза, но Николя коснулся головы, возвращая его в забытьё.

— И питание… да, за питанием надо будет отдельно проследить. Чем-то его подпаивали.

Яр стиснул кулаки.

— Чем?

— Не скажу наверняка, но какие-то стимуляторы явно использовали. Да, возможно, чтобы усилить отток жизненной энергии… — целительская сила уходила внутрь Ратимира. — Или облегчить? Второе, возможно, вероятнее. Дело в том, что любой организм имеет естественную защиту. У одних людей она сильнее, у других — слабее. Скажем, у детей или у стариков.

— У больных? — предположил я.

— Именно. Особенно, если болезнь давняя и долгая, она истощает тело и защита его слабеет. Тогда и жизненную силу вытянуть проще.

— Дядя болеет давно, — Яр стоял у изголовья, не сводя с дяди напряжённого взгляда.

— Вы не совсем правы, — Николя отступил. — Танечка, надо приставить к нему кого-то из девочек. Пусть посидят, присмотрят. И как очнётся, надо будет накормить. Не переживайте, девочки у нас хорошие.

Яр нахмурился, кажется, припомнив другую хорошую девочку.

— Если не верить совсем никому, — сказал я, — этак и свихнуться недолго. Хочешь, потом сам приходи и сиди.

— Да. Я…

— Или пусть твой дядька пришлёт кого из своих, кому верит.

— Да, пожалуй… — он выдохнул. — Просто вот… просто… мы ж ей верили. Она… а теперь вот…

И не только в вере дело было. Она ему нравилась. Такая светлая, такая добрая, заботливая, истинный ангел. А у него самый тот возраст, чтобы влюбиться.

Почему бы и не в ангела?

Надеюсь, только, что это не всерьёз. А в остальном — справится.

— Вы сказали, что я не прав, — Яр переключил внимание на Николя. — В чём? Он ведь был ранен.

— Был, — согласился Николя. — Но ранение — это не совсем то же самое, что болезнь. Ваш дядя… позвольте?

И не дожидаясь разрешения, коснулся висков.

— Да… ваш дядя действительно пострадал. И весьма сильно. Полагаю, что мозг получил повреждения, но… вам повезло.

— В чём?

— Это были не те повреждения, которые вовсе не совместимы с жизнью. Но не думаю, что это стоит обсуждать здесь. Танечка?

— Идите, я присмотрю. А вы вон, чаю попейте, — она устроилась на стуле, глянув с насмешкой. — И передай, пожалуйста, Любочке, что я её жду.

Николя кивнул.

И указал на дверь.

Чай пили тут же, во флигеле, в дальней комнате, которую, пожалуй, и обустраивали, как комнату для персонала. Здесь и телефон имелся, и столы, и шкафы, пока ещё пустые. Ну и самовар само собою.

— Минутку, — Николя подошёл к телефону. — Я вызову Любочку, а вы располагайтесь.

Комната была не так и велика, но худо-бедно все влезли.

— А… извините… можно я потом в госпиталь схожу? — поднял руку Елизар. — Мне просто очень интересно. Я… я учился, но это больше теория. А практические знания — это ведь другое. Я не буду мешать. Только взглянуть хочу.

— Безусловно, — Николя улыбнулся. — Теория и практика порой весьма различаются. И буду рад принимать юного коллегу, правда… если вам разрешат.

Пауза повисла в воздухе.

Ну да, репутация у Николя не та, которая в карьере поможет. Впрочем, он сам и заговорил, не дождавшись ответа:

— Мозг — структура с одной стороны крайне хрупкая, с другой — имеющая невероятный запас прочности. Он состоит из огромного количества клеток, каждая из которых связана со многими другими. И число этих связей стремиться к бесконечности. Так считал мой наставник. Он же и полагал, что именно благодаря этим связям, у мозга и имеются резервы.

Слушали его внимательно.

Даже я.

— До него считалось, что любые повреждения мозга необратимы. Специфика нервной ткани такова, что она слабо воспринимает нашу силу, да и реагирует на неё крайне нестандартно. Скажем, я могу подвигнуть организм зарастить раны, восстановить клетки кожи, мышцы. Ускорить срастание переломов. Остановить кровотечение или восстановить сосуды. Но когда речь заходит о мозге, это всё оказывается бесполезно. Мой наставник полагал, что каждый участок мозга за что-то отвечает. И потому при ранениях важно не столько то, как глубоко это повреждение, сколько то, какие участки задеты. К примеру, в его практике был человек, в которого стреляли. И пуля прошла через левый висок и вышла у правого глаза.[2]