Чтение онлайн

Похоже. В самом деле похоже.

— Правда, у каменщиков нет степени выше Мастера. Возможно, изначально, он и настаивал на равенстве. Хотя вероятнее всё одно своих учеников на уровне Подмастерьев, но со временем по мере разрастания организации вынужден был поднять их статус.

— А чтобы не быть первым среди равных взял титул Гранд-Мастера, — откликнулся Карп Евстратович. — И на западный манер. Хотя логичнее было бы назваться Великим…

Подводят детали.

Всегда подводят именно детали.

— Именно. Возможно, даже они сами предложили, в знак уважения к учителю… или что-то в подобном роде. Но главное, тех каменщиков у нас нет. И организация, пусть уже не такая тайная, у нас мало кому известна. А лет тридцать-сорок тому она и вправду была весьма закрытой. Каменщики… как бы это выразиться… проявляли немалую избирательность. Они не пригласили бы к себе, даже в гости, что практиковалось, человека, которого по той или иной причине сочли бы недостаточно просвещённым. И здесь речь сразу обо всём. Важно не происхождение, но в первую очередь ум. Способности. Умение видеть мир под новым непривычным большинству углом. Речь. Рассуждения. Живость мысли… и желание этот мир изменить к лучшему.

Вот… вот прям как для нашего Профессора. И ведь теория красивая.

— Думаете, он…

— Думаю, во время своих поездок ему выпал случай познакомиться с кем-то из вольных каменщиков. И произвести на этого человека впечатление. Такое, что нашему Профессору рассказали об организации в общих чертах. И о том, что разум человеческий — есть огонь нового мира, прогресса. Эта идея нашла отклик в его душе. К сожалению, у нас всегда было сложно и с прогрессом, и с отношением к науке и людям учёным. Увы, традиционно в нашем обществе почитают силу.

Слышнев убрал руку и от света на стене осталось пятно.

— Вернувшись, Профессор пожелал создать и у нас такое общество. Допускаю, что сперва он не имел задумок глобальных, скорее надеялся повторить тот опыт. Или найти единомышленников.

И нашёл, чтоб его.

— А уже дальше… любую самую светлую и чистую идею можно извратить, — Карп Евстратович потёр пальцы, на которых остались белесые следы. — И постепенно запросы росли, желания менялись… и вот у нас заговор.

— Потенциальный, — поправил его Алексей Михайлович. — Реально доказать наличие заговора затруднительно.

— То есть, нам нужен кто-то из тех, кто регулярно бывает при дворе, кто знаком с государем и не только… — Орлов спешно загибал пальцы. — Кто уже немолод, но ещё не стар, потому что старика не стали бы слушать и вообще… кто ездил в Европу.

— Я бы сказал, регулярно наведывался. И возможно, сейчас тоже время от времени покидает страну, хотя вряд ли. Лица, приближённые ко двору, должны оставаться на своих местах. Таковы правила игры. Но вот переписку он вести должен бы… он ведь человек науки, а наука европейская, надо признать, пока впереди нашей. Ещё он явно связан с целителями, раз речь идёт о вашем наставнике, Николай Степанович. Имеет представление о сложных процессах, проистекающих в организмах, отсюда его исследования теней и сам проект по скрещиванию их с людьми. То есть занимается науками естественными, а не экономикой и лингвистикой…

Целитель.

Вот зуб даю, что он целитель. Естественней некуда.

— И имеет усадьбу в черте города. С павлинами, — добавил Орлов.

— Ну, относительно усадьбы я бы не был так уверен… — Слышнев перешёл к другой стене. — Усадьбу можно и снять. Многие так и делают, порой даже годами снимают. И отсутствие гербовой символики эту теорию подтверждает. Что до павлинов, то одно время они вошли в моду. Буквально в каждом дворе их заводили. Потом птицы перемерли, ибо в большинстве своём не имели должного ухода. Но да, усадьбы с аллеями и павлинами мы проверяем. Верно?

Карп Евстратович кивнул.

— Мне скорее интересно иное… — сказано это было с расстановкой. И Алексей Михайлович замолчал, явно обдумывая какую-то свою мысль. — Человек, который совершал подобное, не может остаться прежним. Даже если сам он никого и никогда не убивал, но вот…

И снова пауза.

— Он знал, что делают его ученики. И их ученики. И способствовал тому. Для суда при хорошем адвокате это не стало бы веским аргументом. Но… я не суд. У той силы, которая избрала меня, свои правила. И свой закон. И я бы почуял человека, столь… изменившегося.

— Но вы не почуяли?

— Нет.

— И что это значит? — Орлов снова подпрыгнул. — Он прячется?

— Высший свет — это не то место, где можно от кого-либо спрятаться. Вот, к слову, в последнее время все обсуждают возможную помолвку наследника Орловых и некой девицы, которая ничем-то особым не выделяется…

Под взглядом Слышнева Никита покраснел.

Густо так.

— Я не… да какая помолвка! Мы… просто знакомы и вот!

— И вот. А разговоры идут о помолвке. Кстати, ваш батюшка не так давно нанёс визит княгине Беретинской, которая взяла под опеку дочерей своей троюродной сестры. И определила их в Смольный. Не стоит переживать. Это просто визит вежливости и… возможность получить приглашение на чай.

Вот как нормальные люди поступают! Засылают батюшку, чтобы тот получил приглашение на чай.

А не выкрасть из Смольного.

Или записки там с мёртвыми воронами передавать!

— Однако я не о том, — Слышнев позволил себе улыбку.

— Если бы кто-то пропадал при вашем появлении, это не осталось бы незамеченным, — произнесла Татьяна. — Или если бы вовсе покинул вдруг двор… скажем, сославшись на дела или болезнь.

— Такие люди есть, — Слышнев кивнул. — Скажем, Путятин, помощник товарища министра путей сообщения. Известный в узких кругах дурными привычками и склонностью к мздоимству. Удалился в родовое поместье князь… не важно, главное, что по слухам его пристрастия могли вызывать у меня неприятную реакцию. Подобных случаев наберется едва ли с дюжину, но не думаю, что наш Профессор из их числа. Да и его ученики… нет, здесь что-то иное. Но мне пока сложно понять. Возможно, я не совсем ещё свыкся с силой, и новые способности большею частью сокрыты. Во многом я действую наугад или поддавшись порыву, но… разберемся.

Как-то это многообещающе прозвучало.

— А другие? — Орлов поднял руку. — Ну, если вы чувствуете грешников, то… то, может, среди остальных поискать?

Алексей Михайлович вздохнул и сказал печально:

— Вы бы знали, молодой человек, сколько среди людей грешников.

— А Романовы? Тот, кто устраивает заговор, он ведь должен как-то выделяться! Если найти его, то… ладно, задержать не получится. Да и вообще… нельзя, чтобы кто-то узнал, что среди Романовых есть заговорщики. Но сказать Государю…

— Боюсь вас разочаровать, — сказал Слышнев. — Но Романовы — тоже люди. И грешат ничуть не меньше остальных. Да, они получили дар. Но сам по себе дар — это ничто. Просто сила. И не следует ждать, что кого-то он сделает святее. Даже крылья не делают святее, кто бы там что ни говорил.

И плечами повёл, будто эти крылья ощущались даже сейчас.

— Я по-прежнему испытываю гнев. Иногда — ругаюсь. Могу пить или вот закурить…

Карп Евстратович протяжно вздохнул, покосившись на Николя.