Чтение онлайн

Я пытаюсь таращиться в никуда, надеясь, что вид имею в должной мере торжественный и благообразный. Жесткий воротничок рубашки сдавил шею. Накрахмалили его до состояния дерева, причём нешлифованного. Пиджак сидит хорошо, но дышу я всё одно с опаскою. Метелька за спиной едва слышно ворчит что-то про дурные игрища и про гостей…

— Доброго дня, — дед спускается навстречу генералу и жмёт протянутую руку. — А вы, как всегда, прелестны…

Генеральше руку целуют. И чего-то там ещё говорят.

Она отвечает.

Слушать это не особо нужно, но слушаем. Улыбаемся. И заслуживаем похвалу:

— Мальчики изменились чудесным образом, — генеральша даже руками всплеснула. И камешки на пальцах её заискрились. — Вот что значит обрести дом…

— Савка! — Сиси, которую Матрёна вела под руку, сумела вывернуться. И бросилась навстречу. Взметнулись кружевные юбки, ленты, что-то там ещё, хрупко-воздушное и нежное. — Ты совсем живой! А я говорила, что не помрёшь…

Сиси споткнулась и, взмахнув руками, почти рухнула на дорожку.

Тень успела.

Она вынырнула, подхватывая малышку, и та вцепилась в длинную шею. Чтоб тебя…

— Хорошая… — детские пальчики безо всякого страха вцепились в клочья тьмы. — Ох ты ж боже ж ты мой, чутка не упала…

Причём последнее она сказала до боли знакомым тоном.

— Сиси! — генеральша чуть нахмурилась. — Матрёна, мне казалось…

— Дети, — дед позволил себе улыбнуться. — Порой мы забываем, что это просто дети… пусть погуляют. Вон, в саду. Погода хорошая стоит…

Анчутков ненадолго задумывается.

А вот генеральша не рада. Визиту ли, помолвке, погоде… хрен поймёшь. Но не рада. Нет, она улыбается такой вот профессиональною светской улыбкой — в том мире я успел их повидать — но я ощущаю… что-то не то.

— И вправду, — соглашается генерал. — А то Сергей весь извёлся прямо… идите уже, пока мы там… о делах переговорим.

И рукой взмахивает. По лицу генеральши скользит тень недовольства, и я уверяюсь в своих предположениях: эта затея ей не по нраву.

Категорически.

— Деда сказал, что ты мой жених теперь, — Сиси сама берет меня за руку и заглядывает в глаза.

Чтоб вас…

Ну не укладывается такое в моей голове. Какой, на хрен, жених. Она ж ребенок. Ей бы в куклы… и Савка… Савка — ладно, по местным реалиям он почти взрослый уже. А эта пигалица… не воспринимаю.

Вот не воспринимаю и всё.

Есть в этой затее нечто глубоко ненормальное, противное моей прежней натуре. И дело даже не в том, что о нашем согласии не спрашивают, скорее просто вот…

— Жених, — отвечаю и, чуть склонив голову, говорю. — Если ты согласишься стать моей невестой.

— Соглашусь, — Сиси говорит это важно и громко. А потом добавляет. — А Матрёна сказала, что таких женихов, как собак… и что выбирать надо с толком…

Генерал, кажется, споткнулся. Всё же далеко уйти они не успели. А Матрёна краской залилась и взгляд её недобрый упёрся в спину. Ну да, кто ж ещё виноват. Я, тут и гадать нечего.

— Как вы? — Серега пытается держаться по-взрослому, подозреваю, не желая вызвать недовольство наставника, который не собирается оставлять нас наедине. — Я волновался. Мне сказали, что ты выздоравливаешь, но…

— Как видишь, — я сжимаю пальчики Сиси. — Хочешь сад покажу? Он, правда, чутка заросший…

— Ага, потому что Громовы — нищие… — Сиси явно слышала куда больше, чем хотелось бы Матрёне. — И скоро разорятся. И нужно им только приданое, но и то изведут на всякие глупости…

Громогласный хохот Тимофея несколько разрядил обстановку.

— Тогда, — отсмеявшись, сказал он, — надеюсь, юная леди, что за вами дадут приличное приданое.

— Не-а, — Сиси мотнула головой и с интересом поглядела на моего брата. — Деда сказал, что пять тысяч, а дядя Лёша сказал, что ещё дом мне отпишет и имение. Ну, когда вернётся и жениться будем. А когда жениться будем?

— Когда ты немного подрастёшь.

Тимофей медленно спустился. Ступеньки он не любил, и двигался крайне аккуратно. Татьяна держалась рядом, готовая в любой момент подставить плечо. Да и я поглядывал, но…

Обошлось.

— Я быстро подрасту, — пообещала Сиси. — А у меня тоже такая будет? Тень. Дед сказал, что если ты научишь, то будет. А ты научишь?

— Я пока сам немногое умею…

— Твоя тень тебя найдёт, — Тимофей встал между нами и Матрёной, которой явно хотелось подойти поближе, а то и вовсе вырвать подопечную из моих загребущих рук. — В своё время. Пока — рановато ещё.

— А у тебя есть?

— Есть.

— А у тебя? — Сиси требовательно посмотрела на Татьяну, и та, улыбнувшись, щёлкнула пальцами. Её Тень не была большой. Да и форма… птичья.

Сокол?

Ястреб?

В хищных птицах я мало понимаю. А эта хищная. Вон, когти черные, клюв острый и на меня косится, явно ощущая настрой хозяйки.

— Ух ты… а бабушка говорит, что девочкам тени ни к чему, что от этого один вред… а можно погладить.

— Можно, — Татьяна присела и руку вытянула. Тень её, не сводя с меня взгляда, подползла ближе и наклонилась.

— Пёрышки… мягкие…

Сиси гладила.

— А я не вижу, — произнёс Серега, стараясь говорить ровно, но обида в голосе всё одно проскользнула.

— Ну… это легко исправить. Позволишь? — Тимофей коснулся висков мальчишки. — Долго не продержится, но на пару часов…

— Что вы… — встрепенулся наставник.

— Сумеречное зрение. Его многие маги используют.

— Ух ты… — перебил Серега. — Какая она…

— Вы не имеете права… без разрешения, — наставник попытался было обойти Тимоху, но мой брат просто перехватил его и, развернув к дому, сказал:

— Думаю, вам стоит немного отдохнуть с дороги. Мы сами разберемся.

И видят боги, тон у него был такой… с намёком, что перечить брату не стоит.

А сад и вправду зарос. Верю, что когда-то он был роскошным, вон, дорожки белым камнем выложены, вьются, протискиваются меж каких-то горок. На чудом уцелевших клумбах упрямо цепляются за жизнь астры, и белые, желтые цветы их выделяются на побитой морозами зелени.

Шелестят листья.

Дерево наклонилось над тропой, и нам приходится подныривать. Что почему-то веселит несказанно. И первым начинает хохотать Метелька, совершенно без причины, следом хихикает Сиси… и кажется, я сам ощущаю себя ребенком.