Чтение онлайн

И я трусливо сбежал, чтобы не смотреть.

Татьяна с Метелькой нашлись на кухне.

— Проснулся? — поинтересовалась сестрица. А на лице ни следа недавних слёз. И лицо это чистое. И сама она чистая. Переоделась вон даже.

— Ага.

— Тогда иди помойся. Там Еремей баню затопил. Михаил уже отправился. А мы пока с обедом разберёмся.

Банька стояла за домом, неказистое с виду строение, которое и в глаза-то не бросалось. Низенькая, чуть скособоченная, она дохнула в лицо паром, и тот окутал меня с ног до головы.

— Явился? Заходи, а то выстудишь, — Еремей сидел в предбаннике и читал газету. Он успел и помыться, и побрился даже, отчего и вид приобрел весьма солидный.

А рана на боку почти затянулась.

— Чего? А, на мне, как на собаке. Заразу вытянули, вот и всё. Ты не зыркай глазищами, иди, мойся.

— А не слишком мы расслабились?

Как у себя дома, право слово. Баню растопили. На кухне хозяйничаем.

— Отдых надобен, — Еремей перевернул газету. — Прошлогодняя. На растопку, небось, держали. Машины на ходу. Я и бланки нашёл. Хорошие. И нумера. И печати. Только и осталось, что имена вписать. Так-то, если всерьёз проверять станут, то, конечно, будут вопросы, но на первое время сойдёт.

Это хорошо.

И странно, что хорошо. Отвык я уже от хорошего.

Баня.

Обед или, судя по лиловым сумеркам, — ужин, который нормальный, со вчерашними щами из кислой капусты и пареной картошкой. К картошке в местном погребе тоже многое нашлось. И мы, собравшись за столом, говорили об этой вот картошке.

Капусте.

Рецептах засолки огурцов и о том, стоит ли добавлять в бочки листья хрена. А я без объяснений понял, почему так.

Потому что был подвал, куда нам с Мишкой и Танькой придётся спуститься.

Были кровавые пятна, проступившие поверх свежих бинтов.

Трупы там, в сарае.

Поддельные документы. Комната с иконами, куда тоже бы глянуть, хотя страсть до чего неохота открывать запертую дверь. Спасённая девица, пребывавшая в волшебном сне. И всё остальное, только… об этом и думать не хотелось. Нет, придётся, конечно, но не сейчас.

Сейчас вон можно и про огурцы с хреном. В конце концов, почему бы и нет?

[1] Оригинальный рецепт из книги 1892 г. Для засолки рекомендуют муромские огурцы. Увы, оригинальный сорт утрачен.

Глава 35

А другие мужи и женщины стояли по воле ангела гнева до середины своего тела в пламени, и были бросаемы в мрачное место и бичуемы злыми духами, и внутренности их пожирали червями неусыпными. То были те, которые преследовали праведных и предавали их [1]

Слово об ангеле гнева Асраиле и деяниях его

Лампадки горели. Вот ведь. Масло в них давно должно было бы закончится, а они вот горели. И огоньки их скользили по золотым окладам. И тёмные лики были по-прежнему строги. Под взглядами святых я чувствовал себя неуютно.

— Да не собираюсь я вас допрашивать, — буркнул я, переступая через покойника.

Не знаю, что тут произошло, но от Кулыбы осталось лишь иссохшее тело, перекрученное так, будто он, будучи ещё живым, пытался завязаться в узел. Да так, недовязавшись, и помер.

Туда ему и дорога.

А вот Мал сидел перед стеной. Сгорбившись, расправив широкие крылья, словно тяжесть их оказалась слишком велика для человеческого тела.

— Что это? — Мишка, конечно, увязался следом.

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Но он говорил с иконами, а потом вот что-то пошло не по плану.

Звук голоса вывел существо из полусна. И крылья чуть приподнялись, чтобы упасть с тяжёлым шелестом. Вот нам только ангела в компанию и не хватало.

Мал же поднял голову.

Чтоб тебя… Лицо его стало треугольным, с широким лбом и острым подбородком. Губы превратились в тонкие нити, а вот глаза сделались выпуклыми и круглыми, как нарисованные.

— П-пришёл, — этот шёпот ударил по нервам. И золотые отблески на окладах икон задрожали. — Х-хр-шо… Отец… с-сказал… д-волнен.

То ли человеческая речь давалась ему, изменённому, с трудом, то ли Мал ослаб, но говорил он очень невнятно.

— Г-грешник… н-наказан. Забери их.

— Кого?

— Их, — Мал подбородком указал на иконы. — Ух-хдите… место… должно быть… очищено.

Что?

Да мы только-только дух перевели.

— Силу. Держу. Пока. Надолго — нет. Кровь. Дай.

— Моей?

— Да.

— Я не уверен, что это хорошая идея.

— Видящий. Пути. Мёртвых, — Мал стал говорить чётче, но всё же разделял слова. — Тоже. Кровь. Кровь за кровь. Возьмите. Свет… свет — тоже лекарство. Выжжет. Заразу.

Это он о чём сейчас?

Ладно, потом подумаем.

Я подошёл к существу. Конечно, с первого взгляда пробирает, но вот если приглядеться, то человеческого в Мале куда больше, чем в Светозарном. Только вот зубы у него не ангельские. Острые, что иглы, и такие же тонкие. Зубы пробили кожу на запястье, и это небесное создание, глотнув крови, зарычало.

— Спокойно, — сказал я. И Мал не без сожаления выпустил руку. Кровь стекала по острому подбородку на шею, на которой уже начали проступать едва заметные пёрышки.

Это он в процессе, стало быть?

А когда процесс завершится… нет, пожалуй, это место перестаёт быть таким спокойным. Что-то не хочется мне видеть эту тварь рядом.

— Тёмная душа, — и голос сделался низким, грудным. — Много зла. Хочешь, я заберу их?

— Кого?

— Грехи.

— Да нет, — я на всякий случай отступаю. Как-то не нравится мне этот разговор. — Мне они не особо мешают. Ты не Мал?

Ангелу моя кровь явно придала сил. Вон и крылья подобрал, и голову склонил на бок. И в целом как-то поживее смотрится.

— Тело, — он кивнул, как будто соглашаясь с тем, о чём думал. — Сделка. Человек согласился. Я забрал его грехи. И его тело. Душу тоже. Обмен.

То есть Мал обменял душу на возможность добить Кулыбу чужими руками?

— А тебя как зовут? Или у ангелов нет имён?

— Есть. Другие. Не как у людей. Ты не сумеешь понять, — он перевёл взгляд на Мишку. — Подойди.

И братец сделал сперва один шаг. Потом другой.

— Зависть. Гордыня.

— Есть такое, — братец не дрогнул. — Но я не предавал.