Чтение онлайн

— Хорошо.

Из-под крыльев появились две тонких, что палки, руки. И Мишка вложил в них свою. Ангельский коготь вспорол вену. И теперь горняя тварь пила кровь медленно, явно наслаждаясь вкусом.

Впрочем, отпустила сама.

Крылья приподнялись ещё выше, с шелестом расправились, ангел же сунул руку куда-то в складки перьев и выдернул пару.

— Дар за дар.

А потом взял и полоснул себя по руке. Его кровь была тягучей, что смола. И он, подцепив кончиком пера нить, принялся весьма ловко наматывать, пока не получился тёмно-вишнёвый шарик.

— Спасибо, — сказал Мишка, несколько растерянно.

Ангел же улыбнувшись — вот честно, жуткое зрелище, — подхватил конец кровяной нити и положил поверх запястья братца. Нить полыхнула и исчезла. А вот кривоватая рана, нанесённая когтем, стала затягиваться прямо на глазах.

Целительский артефакт?

Да если это так, то… то все целительские артефакты нервно курят.

— С-спасибо, — уже совсем другим тоном произнёс Мишка. — Это очень ценный дар.

Ангел кивнул.

И указал на стену.

— Заберите.

— А…

— И уходите. Слово сказано. Сделка заключена. Отмщение воздам.

— Сколько у нас есть времени?

Что-то спорить с ангелом у меня желания никакого. Но понять, как быстро отсюда делать ноги, надо. Чтоб… ну хоть помылись.

— Рассвет, — ангел поворачивается к окну. — Душа согласна подождать до рассвета.

И на том спасибо.

В лабораторию спускаемся больше для порядка. И я, и Мишка, и Татьяна, которая за нами увязалась, сказав, что если мы ничего-то в артефактах не понимаем, то она понимает хоть что-то. Вот только стоило приоткрыть дверь, и в нос шибанула едкая вонь.

Мертвечина?

Что за…

— Погоди, — Михаил решительно отставил сестрицу. — Мы сейчас взглянем, что там воняет.

Мертвецы.

В прошлый раз мы лабораторию и не осматривали особо. Некогда было. Да и устали, что собаки. Девица та опять же. Вот и не обратили внимания на огромный ларь у стены. Теперь же Мишка откинул крышку и отшатнулся, выдав пару тёплых слов.

Девушка была не одна.

Я сунулся было, но хватило и взгляда:

— Прикрой. Тань, не надо сюда. Дурное место.

— Покойников я не боюсь, — она всё-таки вошла и осмотрелась. — Так… что это такое — не знаю. Круг похож на рунный, только какой-то странный. Экстрактор мы не утащим, тяжёлый. И работать на нём надо уметь. Я только читала. Сомневаюсь, что сумею настроить.

Она осматривалась быстро, стараясь не морщиться и не пялиться на треклятый короб.

Похоронить бы их.

Или ангел позаботиться?

— Посуду смысла особого нет тащить. Да и немного её тут. Знаешь, по-моему, он знал, что не вернётся. Смотри. Шкаф есть, но практически пустой. Остатки какие-то. Ингредиенты — тоже. Камней почти нет. Из металлов только железо, медь и полбруска серебра.

— Забирай.

Мародёрствовать, так по полной.

— Отсюда явно вывезли всё более-менее ценное.

— Тогда почему не забрали эту штуку? — клубок проволоки под потолком нервировал.

— Не знаю. Возможно, её проще собрать наново, чем демонтировать, — Татьяна задрала голову. — В записях отца были упоминания, что порой лучше избегать смены места. Кстати, экстрактор тоже требует серьёзных усилий. Но… да. Странно. Он довольно дорогой.

Значит, финансовых затруднений наш дорогой новый знакомый не испытывает.

— Ладно, пошли. Тогда мы соберем, что получится. А пока пошли-ка на кухню. У нас тут одно средство появилось, покруче артефактов целительских. Опробуем?

Руки Татьяны, освобождённые от бинтов и слоя мази выглядят так, что мне приходится делать усилие, чтобы не отвернуться. Кожа сползает кусками и не только кожа. Набрякшая плоть. Желтоватая сукровица. Тёмные комки чего-то, что не получается разглядеть.

И она сама закрывает глаза.

— А сколько брать-то? — Мишка тоже растерян. Перо с вишнёвым шариком крови он держит в руке, явно не зная, что делать дальше.

— Понятия не имею.

Если эта кровь исцелит. Если…

— Будет больно.

Ангел появляется на кухне, хотя его совершенно точно не приглашали.

— Свет ранит, — он оттесняет Мишку, и огромные крылья раскрываются, разделяя кухню на две половины. — Я заберу твои грехи?

— Тань, не соглашайся.

— Их немного. Душа станет лёгкой.

— Спасибо, но не стоит, — она выпрямляет спину. — Со своими грехами я как-нибудь сама справлюсь. Ты ангел?

— Не точно. Слова. Другие. Дай, — он всё-таки протягивает руки, и те приковывают взгляд. Ладони тёмные, гладкие, будто из дерева выточены. А перья покрывают не только шею, но и лицо. Превращение продолжается. — Не бойся.

— Я и не боюсь, — Татьяна морщится и всё-таки протягивает руки. — Я никогда не видела ангелов. Слышала только.

— Что?

— Что вы — как тени. Но с другой стороны. А на деле разница не так и велика.

— Не скажу. Не знаю. Не был с другой стороны. В мире людей душно. Темно.

— И что вы душу можете сожрать.

И не только душу. Я видел, что они и телом не побрезгуют. Не такие, как этот, но… и мысли мои, похоже, звучат громко, если ангел поворачивается ко мне.

— Младшие, — говорит он. — Другие. Будут расти. Вырастут.

— В такого, как ты?

— Те, кто сумеет. Равновесие нарушено.

Свет в его ладонях не кажется злым. Он беловатый и мягкий, он охватывает ладони Татьяны, расползаясь по ним дрожащей плёнкой.

— Х-холодный, — Татьяна чуть бледнеет.

— Разный. Свет. Тьма. Люди слышат и то, и другое. Сложно. Время, — взгляд его обращается на нас с Мишкой. — Идите. Скоро уходить.

Что-то не хочется оставлять их наедине.

— Тело. Это. Слабо. Трещит.

И подтверждая слова, из уха ангела выползла кровь, не та, тягучая, ангельская, которую нам подарили, но вполне себе обычная, тёмная, жидкая.

— Тело — сосуд души. Душа дала место свету. Свет давит. Тело умрёт. Свет получит свободу.

И сожжёт нас ко всем…

— Понял, — говорю. — Мишка, пошли иконы снимать. Куда их нам девать-то?

А то, может, конкретный адрес есть. Чую, что после этого представления святости у них круто прибавится. Но ангел качает головой:

— Туда, где они могут слышать. Людей.

Стало быть, в церкви.

Чую, в этом есть какой-то свой смысл, но копаться недосуг.

И мы уходим.