Чтение онлайн

Я цеплялась пальцами за его майку и хотела добраться до кожи. Добралась. Она была теплой и пахла солнцем, а еще немного гелем для душа — тем самым, что я берегла и пользовалась, лишь когда становилось совсем невмоготу. И вот Эрик вернулся и наверняка полпузырька вылил… Хотя какая разница? Он же вернулся. И будет здесь. Со мной?

— Я слишком спешил, да? — Он осторожно отстранил меня и вытер слезы со щек. — Было мало времени, и я спешил. Боялся не успеть. Оступился как-то, верно? Что-то сделал не так? Слишком напирал?

Я замотала головой и снова его обняла. Как хорошо… вот так… с ним.

— А ты родила мне сына, — продолжал он, и в голосе послышалась нежность. — Подумать только, сына! Наследника! Я и мечтать о таком не смел.

— Ты не злишься? — спросила я и замерла в ожидании ответа. Сердце гулко билось. Мое? Его?

— Шутишь? — Эрик погладил меня по волосам. — Я счастлив.

— Я рада, что ты вернулся, — прошептала я и закрыла глаза.

— А я рад, что ты рада, — улыбнулся он. — Только вот… правда, устал. А тут новостей столько, что боюсь, не смогу сразу все усвоить. Да и тебе нужно выспаться.

— Да, конечно. — Я нехотя отпустила его и вытерла остатки слез. — Извини.

— Отдохни, а я лягу в гостевой. Пока еще ты тут хозяйка, — пошутил он.

Пошутил. Не смешно совершенно.

В гостевой? Но… почему? Я же небольшая совсем, а кровать огромная. И только что он меня называл своей пророчицей, обнимал так, словно… Или нет? Может, мне просто хотелось так думать?

Эрик собрал игрушки в корзину и подержал немного резинового кота из «Шрека», которого Алан очень любил. Смотрел на него, улыбался и, кажется, действительно был рад, что у него есть сын.

А потом вдруг встрепенулся, наверное, вспомнил обо мне. Уложил в кровать, подоткнул одеяло. Несколько секунд смотрел странно, словно собирался что-то сказать — что-то важное — но потом передумал. Поцеловал в лоб, поднялся и, погасив свет, молча вышел.

Я осталась одна.

Слушала, как стучит сердце в груди и как шелестят листья старой ивы за окном. Свежестью потянуло, наверное, пойдет дождь…

Я лежала.

А Эрик был где-то там, за стеной, в соседней комнате. Вернее, в одной из. Со мной остаться не захотел. Все еще обижен? Не любит больше?

Не любил?..

Нет, любил, сам же сказал. А сейчас? Все прошло? Или нет? И как узнать? Я ведь не умею читать мысли!

А сердце билось все сильнее. И в груди ворочалось что-то — горячее, тяжелое. Неутомимое. Знать бы что…

И я поняла, что не усну. Буду лежать, смотреть в потолок, думать. Нафантазирую плохого, накручу себя — умею же. Нужно с кем-то поговорить. С кем-то близким, кто прямо скажет, даст совет. Остудит.

Я решительно отбросила одеяло и взяла телефон. Две пары гудков и сонное «Алло».

— Ты дома? — спросила я резко, без приветствий. — Или с Никой?

— Дома…

— Я приеду сейчас.

И отключилась. Положила телефон на тумбочку, встала. Сжала кулаки, стараясь успокоиться.

Эрик вернулся. Я уже не правительница. Не скади — впрочем, скади я никогда не была. Больше не атли — давно. И не буду, наверное.

Кто я? И что со мной будет? С сыном? Он же… Нет, Эрик не заберет, но все же. Он сказал, я пока здесь хозяйка. Но завтра не буду, завтра я снова буду никем…

И нужно подумать, что делать дальше. Эрик чужой. Я бы хотела, конечно, чтобы все было, как раньше, но это, увы, зависит не только от меня. Похоже, у него все перегорело. Остались воспоминания и благодарность — за сына. Эрик сказал «любил», но это совсем не то, что «люблю».

Получается, все закончилось, прошло.

Но я не слабачка — справлюсь. Просто нужен друг. Сегодня. Завтра. Пока не встану на ноги, не одолею эту разъедающую душу тоску. Хорошо, что у меня есть Глеб.

Я быстро оделась и вызвала такси. Перед тем, как покинуть спальню, сняла амулет Эрика и положила его на прикроватную тумбочку. Я больше не чувствовала, что имею право его носить.

Когда вышла на крыльцо, ветер уже швырялся дождем — еще не в полную силу, разминаясь. В небе сверкнула молния, разделив его на две части.

Мне полегчало. Наверное, часть меня навсегда останется атли и будет радоваться дождю.

И я вспомнила, как Влад просил меня вернуться. А ведь теперь я могу. Просто жить, переложить бремя ответственности на плечи того, кто привык ее нести, принять заботу.

Вернуть себя прежнюю. Пророчицу. Девушку с миссией предупреждать племя об опасности.

Только вот…

Куда я дену мать наследника скади? Ту, что всем сердцем привязалась к Робу и Тамаре, тарахтушке Эле, меланхоличной Даше? К хранящему вековые тайны дому скади? Куда я дену ту, что полюбила этот дом всем сердцем?

Полюбила его хозяина…

Мы с Глебом говорили до рассвета. Больше он говорил, как ни странно. О Нике. О том, какая она необыкновенная, и как ему с ней повезло. У нее теперь есть клан, и не придется больше бояться, что охотники используют ее. Что предводитель этого клана сильный и справедливый, заботится о тех, кто изъявил желание жить под его крылом. И вроде даже не против, что они с Глебом… Хотя Глеб не может знать точно.

А потом я уснула, нет, вырубилась. Наверное, оно и к лучшему. Сны не снились, но и отдохнула плохо. Проснулась после обеда одурманенная усталостью. Глеба рядом не было — то ли спустился завтракать, то ли уехал к своей Нике. А я тихо радовалась — хоть кто-то из нас, наконец, счастлив…

В коридоре я наткнулась на Влада и радости поубавилось. Закон подлости во всей красе! Он мило улыбнулся и поздоровался.

— Давно тут?

— Я тут ночевала…

Смотреть в пол гораздо проще, чем в глаза. Но я привыкла в глаза — за время правления. Не пристало правительнице бояться взглядов.

— Ну да, конечно, — кивнул он. А потом подмигнул: — Идем, покажу кое-что.

И пока я не успела возразить, схватил за руку и куда-то потащил. Вернее, не куда-то. К моей двери. Вернее, уже не моей — бывшей. Интересно, чья это теперь комната?

Влад распахнул дверь. Похоже, ничья… И ничего внутри не изменилось. Как было все… Кровать, комод, драцена. Ковер все тот же, светлый, мягкий. Запах полироли — как специально. Балконная дверь открыта, и занавеска колышется.

Я часто бывала у атли после возвращения, но в эту комнату не заходила. Боялась. Воспоминаний, от которых могло быть больно. Ненужных волнений. Слабости, ведь не могла ее себе позволить. Правительницы не имеют право на слабость.