Хозяин жизни – Этанол
Шрифт:
Николай, будучи сам именно потомственным рабочим, скинул Женю на землю и вновь внушил (по роже, по роже) что это как-то нехорошо…
Тогда только Женя понял, что окружения, которое обычно решает подобные проблемы, рядом – вот подлецы!! – нет, и почел за лучшее притвориться спящим. Коля благополучно допер его до своего участка, обтер кровь и положил в теньке на веранде.
Но Жене не спалось… Санек, входя на наш участок, увидел Лесина, лежащего на земле, и Колю с занесенным кулаком. Саня буквально повис на руке, а Лесин продолжал кричать.
– Подонок, ублюдок, фашист…
Санек был уже знаком с Колиной силой – тот очень ранним утром поднял его, прикорнувшего у затухающего огня, за шкирку в воздух и недобро спросил – ты к моей бабе приставал? Умирающий с перепою и не имеющий сил врать Санек, болтаясь над землей подобно коту, кивнул. И зажмурился – Коля очень ревнив – в ожидании неизбежной расплаты…Коля же поставил его на землю и хлопнул по плечу.
– Ну тогда пошли опохмелимся…
Так что Саня повис на каменных Колиных бицепсах уже второй раз – и хотя окровавленный Лесин, благоразумно не поднимаясь с земли, при виде поддержки продолжал поливать владельца участка грязью, того удалось остановить.
Подруга Коли, Галя, впоследствии спросила только – твой друг что, ненормальный? Объяснить ей, что нормальный, только чересчур эксцентричный, мне так и не удалось.
В ту пьянку Лесин, кстати, своим гнилым языком сделал Коле настоящий подарок. Чуть раньше на моей свадьбе Коля – будучи таким же рабом, как и все мы, но вырвавшийся в данное время на свободу – очень хотел испытать Лесина на прочность. То есть, попросту говоря, подраться с ним. Но Лесин просто не дал ему такой возможности – он мертвой хваткой обвил талию моей двоюродной сестры и упал мордой в салат. Когда девушка хотела освободиться, деликатно или не очень, Лесин просыпался, перехватывал ее покрепче и вновь валился очками в тарелку. Вряд ли Катюха чувствовала себя комфортно в мягких объятьях, но Лесин ее не отпускал. И побить его Коля не мог, помня старинный закон кулачных бойцов – не бить лежачих, тем более спящих.
Прочем, Лесину на свадьбе все-таки досталось. Ночью. От меня.
Лесин из комнаты для гостей, где все валялись вповалку, на четвереньках переползая через пьяные тела, целеустремленно добрался до спальни, так сказать, новобрачных. И полез, ни секунды не колеблясь, между мной и женой. Приговаривая при этом «Пустите, гады, пустите, сволочи…»
Я, конечно, поступил некрасиво и некультурно, но пинками выгнал его в коридор и объяснил, что Женя ошибся кроватями, и первую брачную ночь при всем уважении я с ним делить не собираюсь. Лесин, который, как известно, не дерется, свернулся калачиком, я его укрыл какой-то курткой.
Через пять минут он упорно карабкался на диван, возмущенно повторяя «Пустите, гады, пустите, сволочи, пустите, скоты, подонки…» Его атаки я мужественно отражал всю ночь и даже часть утра.
Один из любимейших друзей Лесина – Варан. Ныне покойный Сергей Варакин, за короткий срок прошедший весь путь, проложенный для него Хозяином – бросив учебу, бросив работу, теряя женщин, умер в унылой больничной палате от пневмонии. Не дожив и до тридцати…
И в этом случае, так же как и с моим отцом, роковую роль – на руку с Хозяином – сыграла мама Варанчика. Женщина очень боялась одиночества, поскольку мужа не было, а старшая дочь после свадьбы ушла из дома. Ей гораздо проще было давать деньги на водку и после корить сына за пьянство, чем остаться одной в пустой квартире…
Пьянки шли чередой – один раз мы поехали пить с Вараном на какую-то станцию. Взяли бутылку водки. Не самой мерзкой – я настоял, все-таки переживая за свое здоровье. И даже угрозы, что хорошую водку Варан пить не будет принципиально, не помогли. Он действительно не пил хорошую водку, мотивируя это тем, что чем водка лучше – чаще ее подделывают. Паленую никто подделывать не станет. Потому что она сама по себе паленая…
Встретиться должны были в вагоне электрички. Варан прошел мимо нас, глядя вперед остановившимся взглядом. Меня поразили его руки, истонченные при широкой кости, и раздутый, видимый даже под майкой живот. Черные волосы, торчащие вокруг головы этаким ореолом, круглые черные остекленевшие глаза…
Конечно, мы его догнали. Вышли, сели под дубком, не обращая внимания на ходивших рядом по тропинке людей, выпили по первой стопке – Варана неожиданно для нас повело и он вдруг свалился вдребезги пьяный. Я предложил дотащить его до дома – не бросать же друга в отключке? Но Лесин вдруг пришел в ярость – он понял, что Варан, сказав, что без денег, выпил до встречи с нами не меньше поллитра. Обычный, в принципе, поступок алкоголика заставил Лесина негодовать – но под моим напором мы все-таки попытались притащить Серегу к электричке. Там гнев Лесина поутих, но и силы кончились тоже. В итоге мы уложили Варана под лестницу, ведущую на платформу, и объяснили укоризненно смотрящему на это постороннему ханыге – мол, это не наш друг, и где он нажрался нам тоже неизвестно.
И правда в этом суетливом оправдании присутствовала. Нажраться Варан успел без нас. И моим другом он не был. Он был другом Лесина.
Мы ехали к Жене допивать нашу бутылку и он придумывал все больше и больше причин, оправдывающих этот, неэтичный с точки зрения рабов Хозяина поступок.
Пили на берегу канала в Тушино – с двумя девками, подругами Варана. Одна требовала водку и обещала показать стриптиз – стащила лифчик и пришла в бешенство, когда оказалось, что водка кончилась. Вторая появилась позже, принесла водку и по поводу стриптиза даже на заморачивалась – мгновенно разделась догола. В итоге некоторые люди, гуляющие сверху по тропинке, проходили мимо нас раз по двадцать…
Ее раскованность помогла нам, когда на другом берегу переплывшего канал Женю хотел забрать наряд. (Плавание – единственный признаваемый Лесиным вид физической нагрузки)
Мент, молодой деревенский парень, чуть не сгорел со стыда, когда полоска волос на лобке нашей собутыльницы появилась и замерла как раз на уровне его лица…он сидел окаменев, уставившись на руль, и пылал ярче запрещающего огня светофора. А тут я еще с пьяным красноречием убеждал, что мы поэты, писатели, и что брать нас – все равно что ссать против ветра. Только проблем будет гораздо больше. Лесин, как и положено, молчал в тряпочку.
Теперь Сережа Варакин, Варан ушел из жизни первым – и стал занимать почетное место по количеству посвященных ему Лесиным стихов.
«Пр. В.» – это значит – Придурку Варакину. Правда, последнее время что-то в голове Жени щелкнуло, и иногда он посвящает людям стихи без своих любимых оскорблений. Для него это значит – наступить на горло собственной песне. Человек настолько вырос морально, что просто диву даешься – ведь ему всего за сорок…
«Я вас всех переживу, Ты смеялся, мы смеялись, Рюмки падали в траву, Только рюмки и остались. Только сладкое питье Разлилось и разлетелось, Вот и кончилось житье, И бытье куда-то делось»
Из моих пьющих друзей Лесина довольно хорошо знал только Санек – благодаря его пацифизму и благожелательности я мог пить с ними вместе, не боясь, что после очередного перла Лесину расшибут голову.
Впрочем, как известно – друзья друзей редко бывают твоими друзьями. Двоих из Лесинского окружения трясет при упоминании одного моего имени. Один опасливо и вежливо общается при встрече, но держится в стороне. Четвертый вроде относиться хорошо – но живет уже не в России. Он входит в троицу, знакомством с которой я удивляю людей: еврей – строитель, еврей– водитель и еврей – обладатель дана по айкидо.