Чтение онлайн

— Семён Тимофеевич должен с вами обстоятельно поговорить, вы располагаете временем?

— Да, конечно. Но вы будете рядом?

— Я для того и приехал, не оставлю вас, — Дмитрий произнёс эту фразу и снова смутился.

Следователь быстро прекратил наш сеанс «смущённого обольщения» и перешёл к делу. Заставил меня перечитать показания и подписать, что с материалами дела ознакомлена. Что я и сделала.

Информация касалась той самой отравительницы, которая под давлением призрака выпила воду с порошком, но это не яд…

— Простите, здесь написано: «Зелье инквизитора», это как понимать? И кстати, она меня душила каким-то колдовским методом. Её зрачки в тот момент казались кошачьей формы. Я не могла от неё защититься.

— Но в итоге зелье выпила сама Зинаида? А вы остались невредимы, если так можно выразиться.

Какой, однако, прозорливый этот следователь. Только бы не стушеваться и не покраснеть под прицелом его острого взгляда.

— Меня защитили…

Выдаю и с розы вдруг упал лепесток. Так, медленно, словно его кто-то оторвал и положил на стол. Мы втроём уставились на происходящее, и холод почувствовала не только я.

— Кто вас защитил?

— Возможно, у ведьмы был личный враг, какой-то дух или призрак, достаточно сильный. Я не видела, но она перед тем, как начать пить, прорычала что-то о ненависти и проклятье, глядя в пустоту, к тому моменту мой временный дар уже пропал. А Зинаида может, умом тронулась от ненависти и перестаралась с колдовскими чарами.

Я решилась на обман, язык не поворачивается сказать правду о призраке отца. Аксёнов его видел в кабинете Мазура и догадался, но молчит. А раз он молчит, то и мне лишнего болтать совершенно невыгодно.

Семён Тимофеевич понял, что я что-то не договариваю и сам продолжил:

— Зинаида Львовна была ученицей, как бы короче выразиться, вашей мачехи, матери Кирилла Борисовича Чернова. Дело расследуется по горячим событиям, и есть чёткие следы, указывающие на причастность Толстовой к скоропостижной смерти вашего отца.

Если бы я хоть раз общалась с живым Андре фон Ливен, то, наверное, новость меня как-то задела бы. Но я видела только его злого призрака, потому приняла слова следователя как данность.

— А с меня сняты обвинения в гибели этой самой Зинаиды?

— Да, мы обыскали ваш фургон, никаких следов ядов и магических атрибутов не найдено. Этот порошок инквизитора очень редкий, его наличие уже говорит о многом, Зинаида однозначно обладала способностью к чёрной магии, вам интересно узнать его свойство.

Я нервно повела плечами, не очень-то хочется знать, но следователя уже не остановить.

— Это зелье превращает мёртвое тело в уродливую тварь, глаза навыкат, нос проваливается, ногти отрастают, волосы, наоборот, выпадают, кожа чернеет, и покойный на вторые сутки становится вылитой нечестью, которой напуганные обыватели вбивают кол, переворачивают в гробу и закапывают под камнем. Желательно в осиновом лесу.

— Бр-р-р-р! Зачем вы меня пугаете, — мне реально стало плохо, уж богатое воображение сработало, про зомби пару раз фильмы смотрела. В реальности такую гадость видеть не хочется.

— Затем, что вас после смерти выставили бы ведьмой и Чернов получил бы наследство. Но теперь мы таким образом на специальном кладбище похоронили саму Зинаиду. Так что все обвинения в её смерти с вас официально сняты.

— Постойте-ка! Адель из цирка официально умерла, вы случаем не выставили меня такой же вот ведьмой для общественности.

Следователь и Аксёнов виновато переглянулись.

Я же встала, гневно взглянула на них и оскорблённо выдала: «Ну, знаете, это уже ни в какие ворота, я ничего ужасного не делала, чтобы вот так получить клеймо ведьмы после смерти!»

— Так, вы же живая! К чему претензии мы вас спасли. Забудьте своё прошлое. Смотрите в будущее с надеждой.

— Мне и в моём прошлом было неплохо.

Теперь уже со слезами в голосе призналась, что сожалею об утраченной жизни. Быстро простилась и вышла, единственное, что я сейчас хочу — это понюхать розы, какие держал в руках Гриша. Хотя бы так.

Глава 31

Сердце не камень

Ужасное ощущение тоски и печали после откровенного разговора со следователем и Дмитрием тянулось неделю. Я ловила себя на мысли, что это общество очень жестокое, потом вспоминала свою реальную судьбу, вздыхала и успокоилась лишь на том, что Аксёнов теперь меня избегает.

Ещё один жених слился, причём и особых усилий прикладывать не пришлось, к великому счастью.

Не выдержала бы неприятного разговора ещё и с ним, как объяснять человеку, что сердце не камень и не мячик, вот так кидать его из одних отношений в другие. Я только успела отпустить мысль о предательстве мужа Михаила, не простила, но хотя бы перестала вскипать, только лишь вспоминая его и лживую «подругу», мечтательницу о Патриках и сладкой жизни.

И скорее всего, симпатия, а теперь и крепкие чувства к Грише — мой якорь в этом мире, не его красота, а верность и преданность — вот то, за что я уважаю моего силача.

Дни потянулись вереницей, один похож на другой и в тот момент, когда я поняла, что скоро взвою в четырёх стенах, пропустив осенние прогулки по городу, какие я очень люблю, мне, наконец, разрешили выйти на улицу.

— Тебя пригласили в какое-то военное или политическое ведомство, посмотри-ка, дочка. — Агнес, уже не стесняясь называет меня дочерью, и в этот раз подала простой конверт со штампом, от руки написан только адрес и номер отправления.

— Наверное, хотят вручить бумагу, что с меня все обвинения сняты окончательно. Завтра в одиннадцать утра. Вы поедете со мной?

— Конечно, молоденькой девушке нельзя разгуливать по городу одной. Надо продумать одежду. И причёску скромную, и шляпку с вуалью.

Агнес, прирождённый психолог, мгновенно переключила меня на деятельность. Пришлось камеристку отправлять за перчатками, которых у меня и нет, а осенью девушкам из высшего общества без перчаток никак нельзя. Да и руки — это моё слишком сильное «место», они выдают спортивное прошлое. Обветренные, очень крепкие, и с множеством шрамиков.

Крутились весь день, но это не для ведомства, а для прогулки. Мой первый выезд баронессы не будет феерическим, но приятным быть обязан.