Чтение онлайн

Взгляд Клариссы неожиданно метнулся к входной двери. Было видно, как на парковке ресторана притормозило такси, из которого вышли двое. Из-за накинутых капюшонов, было невозможно рассмотреть их лица. Кларисса едва нахмурила брови и через мгновенье они взлетели вверх, а лицо превратилось в сплошную маску удивления и шока.

Входная дверь распахнулась и в фойе ресторана вошла Анна с дорожной сумкой на плече, а за ней следовал Маркус Дэнвуд. Едва бросив недвусмысленный взгляд на Кейт и махнув удивленной подруге рукой, мол, все объяснений позже. Анна подтолкнула Маркуса к двери в свой кабинет и поспешила скрыться.

Заинтересованным только и пришлось, что пересматриваться и недоуменно пожимать плечами. Дагерт с круглыми глазами стоял за своей стойкой, застыв с шейкером в руках, Кейт с телефонной трубкой, из которой доносился голос очередного клиента, Кларисса белая, как простыня, уставилась на Сержа.

– Извини, Серж... Вынуждена прервать наш разговор. Кажется, я только что получила все ответы на свои вопросы....Спасибо за чай.

Едва ворочая языком, Кларисса с достоинством встала из-за стола и убедившись, что ее ноги не подкосятся при первом же шаге, решительно направилась в кабинет дочери.

Анне стоило огромных усилий уговорить Маркуса переночевать у нее. Рано утром, ему нужно было успеть на паром и он не смог ей ничего возразить, хотя это противоречило всем его предосторожностям.

Едва сняв верхнюю одежду, Анна попросила Маркуса отнести чемодан в ее спальню, как распахнулась дверь и в гостиной застыла фигура ее матери.

Сердце мгновенно ухнуло и провалилось по ближе к пяткам, казалось, даже легкие забыли что им надо было делать и Анна почувствовала, что ей не хватает воздуха.

– Мама! Здравствуй! – Анна нарочито громко произнесла приветствие. – Ты у нас обедала?

Анна подошла и непринужденно поцеловала мать в щеку, едва справившись с шоком.

– Здравствуй, дорогая! Я была в городе и вот, решила выпить чаю. Сегодня что-то совсем морозно. А ты хорошо отдохнула? У меня голова кругом идет. Генри и Бен второй день носятся с мистером Роули по всей ферме. Такая суета!

– А-а-а, ясно! Прививочный день. Ну, это всегда так. С ветеринарами в Эксетере напряженка, а с хорошими ветеринарами – беда. Сколько у нас скота полегло, пока дедушка не откопал этого чудо-специалиста, - Анна готова была сквозь землю провалиться. Маркус явно не из тех, кто будет прятаться в другой комнате во избежания неловких ситуаций.

– Твоя правда, но подавать ему чай в загон в чашках из фамильного фарфора, это уже чересчур. И это обязательно должна делать я! Вот и вырвалась прогуляться. Жутко скучала по тебе все эти дни. А тут такой сюрприз! Не так ли, мистер Дэнвуд?
– Кларисса беззаботно улыбнулась, не сводя пронзительного взгляда с дочери.

Из спальни без тени стеснения появился Маркус. Он подошел к Клариссе, как ни в в чем не бывало и протянул руку.

– Рад Вас видеть, миссис Версдейл.

Обдав его ледяным взглядом Кларисса презрительно посмотрела на его протянутую ладонь.

– Увы, это не взаимно! Потрудитесь- ка объяснить, что Вы здесь делаете?

Ломать комедию дальше было бессмысленно, да и миссис Версдейл, хоть и производила впечатление дамы поверхностной, но далеко не была глупой, поэтому Маркус совершенно не оскорбился высказанными словами и едва улыбнулся, хотя глаза превратились в кусочки льда.

– Сожалею!

– Мистер Дэнвуд?! – Кларисса от возмущения приоткрыла рот и вопросительно уставилась на дочь. – Анна?! Как это понимать? У тебя интрижка с этим…. с этим…

– По прежнему, Кларисса, вы можете называть меня Маркусом.

– Я прекрасно помню! – взвизгнула Кларисса. – Я не к Вам обращаюсь!

– Мама, крики твои бесполезны, только связки надорвешь. Присядь пожалуйста и давай спокойно поговорим, - Анна сама удивилась своему спокойствию.

Кларисса сверлила Дэнвуда ненавидящим взглядом. Ей даже вглядываться в облик дочери не надо было, что увидеть произошедшие перемены - умиротворение и обожание в глазах, указывали на отсутствие разрушительной страсти, характерной для любовников в кратковременных интрижках, следовательно, ее дочурке угрожает серьезная опасность. Таким типам, как Дэнвуд нужно было только одно. То самое сакраментальное «одно», что он явно уже получал в избытке.

У Клариссы хватило ума согласиться на цивилизованную беседу, надо было выиграть время, чтобы лучше понять, что сподвигло Анну на то, чтобы снюхаться с этим беспринципным французишкой.

– И ради него ты бросила бедолагу Соэна?

– Мам, Соэн стоит последним в списке бедолаг Эксетера, не утрируй. Наши отношения были чистой воды фикцией, - Анна поморщилась, прекрасно понимая попытку матери надавить на совесть.

– А с мистером Дэнвудом, - Кларисса отчеканила его имя, словно из пулемета стреляла, - у вас, что любовь?

Анна с виноватым видом обернулась на Маркуса, его взгляд мгновенно смягчился и он едва заметно кивнул.

– Да мы и сами не знаем..., - пожала плечами Анна.

Абсолютно простой, почти детский ответ, лишенный какого то ни было подтекста, а тем более сарказма, выбил Клариссу из колеи и она опешила.

– Воспринимай, это как адюльтер.

– Слава Богу, ты не замужем! Чтобы я могла воспринимать это как адюльтер! Розалинда Версдейл, мир ее праху, наверное, сейчас в гробу перевернется! Адюльтер, видите ли...

– Но ты же ведешь себя так, словно я замужем и отношения с Маркусом, есть нечто противоестественное.

– Анна Вистан Версдейл!

Анна поморщилась, словно ей в рот сунули ложку горчицы. Она терпеть не могла свое второе имя. И все близкие это знали, вплоть до Сержа и Кейт.

– Никаких отношений, как ты выразилась, с мистером Дэнвудом у тебя быть не может и не должно! Это... Это у него адюльтер! Ты для него просто очередное временное увлечение и благо, если у тебя хватит мозгов это понять! В противном случае, тебя ждет весьма болезненный период, после того, как он уедет восвояси или привяжет тебя к себе в качестве любовницы и игрушки, в то время как ты, не молодеешь и жизнь пройдет мимо впустую! В сплошном ожидании!

У Клариссы даже не возникло мимолетной мысли о том, чтобы попробовать понять и тем более принять выбор дочери, не понимая, что они, менее мудрые, вели себя более достойно, позволив ей копаться своими сомнениями в их душах.

Только в глазах Маркуса заиграла насмешка.

Старость без официальных отношений для Клариссы Версдейл носила характер проклятия, а морщины были едва ли не злейшими врагами. Ее отчаянные попытки сдержать ход биологических часов, уже не раз подкладывали ее под нож пластического хирурга и давно превратились в манию. Как и любой любящий родитель, Кларисса пыталась привить своей дочери все то, что сама принимала за благо, руководствуясь самой въедливой догмой всех родителей — я старше, а потому мудрее.