Чтение онлайн

Он покачал головой.

– Нет, конечно. Не считаю. Просто… Не знаю. Как подумаю, что ее кто-то может обидеть, аж пелена на глаза.

Руд воздел палец к потолку.

– Я ж говорю. Она слишком хорошо пахнет.

– Ну. Хорошо – не плохо, - отозвался Кинариэль. – Но я прослежу за ней, пока ты, волчья твоя морда, не решил снова лезть к ней целоваться.

В беседу резко влез Доркен.

– Э, нет, - сказал он. – Ни ты, ни Руд прослеживать за ней не будете. Хватит того, что один кинулся целоваться, а другой превратился в ревнивца. Это сделаю я. Кажется, у меня одного крыша пока на месте.

Часть 11

После того, как эльф убежал, Джослин еще не которое время стояла в кладовке и думал – что ей делать. Броситься за ним следом? Остаться здесь? Отправиться к себе?

Первым желанием, конечно, было бежать за ним. Он ведь так разозлен, еще чего-нибудь натворит. С другой стороны, влезать в разборки мужчин так себе идея. Тогда что? Просто уйти?

Не придумав ничего лучше, она так и сделала – дрожа как осиновый лист о случившегося, отправилась по коридорам в свои роскошные едва прогретые камином апартаменты.

Что ж, одно хорошо. Кинариэль сказал, что почти в каждой комнате есть своя ванная. Надо ее только найти. Впрочем, она и не искала, потому что понятия не имела, что ванная может быть прямо в комнате.

Вода поможет.

Она смоет все напряжение. А его за последнее время у Джослин накопилось прилично.

К счастью, поворотов было не много, она хорошо сориентировалась и быстро добралась до своих покоев. К ее приятному удивлению, там оказалось не так холодно, как ожидалось. Видимо, камин все-таки не на столько бесполезен, как она думала.

Теперь стоило найти эту самую ванную, потому что Джослин уже сама чувствовала – искупаться ей не мешало бы.

Особо осмотреть комнату она не успела и теперь с удовольствием ходили и разглядывала старинные подсвечники на тумбах, крученые ножки столиков, трогала обивку кресел. На это ушло минут пятнадцать, при это никакого намека на ванную. И когда она уже отчаялась ее найти, в самом дальнем углу заметила что-то вроде дверцы. Она больше на поминала дверцу в шкаф, чем полноценную дверь в другую комнату.

И все же делать нечего – Джослин решительно приблизилась и открыла ее.

За дверью, как только она зажгла свечи, ее поджидал целый мир и его можно было назвать «Мир ванны», потому что такого она не видела нигде. Кто бы мог подумать, что в доме, точнее в замке, можно расположить целую комнату для мытья. Не комнатушечку и не кладовку с корытом. А настоящую комнату, размером с гостиную в ее прежнем доме.

Здесь в середине большая ванна из розового кварца, она красиво играет тенями и светом, по стенам блестят какие-то камешки. Запах здесь восхитительный – пахнет каким-то цветами и медом.

Как это вообще можно было построить внутри дома? А это что?

Джослин обнаружила стулоподобный предмет из гладкого серого камня, с крышкой и непонятной конструкцией позади, напоминающей прямоугольную бочку. Из бочки слева торчит ручка.

Конечно же Джослин на нее нажала и тот час же в середине конструкции вылился целый поток воды. Спустя пару секунд Джослин со смущением от своего невежества догадалась, что это штука вместо ночного горшка. И это… прекрасно. Значит, не надо по утрам, таясь, как бы кто не увидел, выносить его к выгребной яме.

Так же она нашла широкую раковину и зеркало над ней. Еще обнаружилось зеркало во весь рост на другой стене. На полу возле ванны белый ковер с толстым ворсом, на вешалке рядом полотенца и белый халат.

В общем ванная, достойная королей.

Воодушевленная, Джослин даже немного забыла о переживаниях, которые только что ее тревожили. Нашла, как пустить воду и с удовольствием забралась в ее теплые и нежные объятия.

Какое-о время Джослин просто лежала в ванне и нежилась в теплой и приятной воде. Что еще нужно для расслабления, как не расслабляющая ванна, которой она, если по правде, никогда и не принимала. То корыто, в котором она купалась всю жизнь не идет ни в какое сравнение с роскошной комнатой, где она сейчас плескается. Да и вообще, прежде у нее и комнаты-то такой не было.

Так что благодарность стоит испытывать к ее новым благодетелям не только за спасение, но и из-за то, что дали ей условия жизни, намного превышающие все ожидания.

Дугой вопрос в том, что пока ей не совсем понятно поведение всех троих. Особенно оборотня. Он же ей почти вызов бросает. Правда не понятно, зачем и почему.

Что ж. Она докажет всем, что действительно хорошая хозяйка и подходит на роль управительныцы. Ведь в этом главное сомнение Руда Гаросса. Он не верит, что Джослин способна справиться с таким огромным замком. Во всяком случае, это первое, что приходит на ум.

Доркен, вроде, тоже немного неприветлив, но в сравнении с Рудом просто душка. Душка, которая абсолютно незаслуженно ей нагрубила после полета. Ну, или ей так показалось.

Самым лояльным выглядит Кинариэль. Гибкий и изящный эльф. Но что-то подсказывает, что его мягкость обманчивы. Во всяком случае, Джослин своими глазами видела, как он сражался с шуйгуйцами бок о бок с Гаспаром. И слабым остроухого назвать было никак нельзя.

Что ей делать? Как себя вести?

Джослин не знала наверняка, но решила твердо проявить себя с лучшей стороны.

Полежав еще какое-то время, она выбралась из купальни и, насухо вытершись махровым полотенцем, завернулась в пушистый халат.

Да, такой мягкости она не ощущала ни от одной ткани. Интересно, что это за материал? На лен совсем не похоже. На шерсть тоже. И то, и другое несколько колют кожу. А это – нежное, приятное, почти невесомое полотно.

Еще раз оглядев себя в зеркало, откуда на нее взглянула совсем непривычная девушка, больше напоминающая разомлевшую леди, чем вчерашнюю падчерицу-служанку, она вышла из ванной.

И встала как вкопанная.

– Вы… что тут делаете? – растерявшись, спросила она.

На одном из кресел у стены и журнального столика расселся дракон собственной персоной. Сейчас он уже одет, хоть и в домашнее – темные штаны свободного покроя и рубашку-балахон, едва прикрывающую его живот. Откинувшись на спинку, Доркен скучал, подперев кулаком щеку и закинув ногу на ногу. Но, когда она вошла, заметно оживился. Точнее, оживилось его лицо и взгляд, а положение тела осталось таким же.