Чтение онлайн

– И где же они? – разволновалась Гертруда Бройер. – Ах, эта молодежь! С тех пор как Альфонс вернулся в Аугсбург, мы почти не виделись с ним. Он все время при своей молодой жене. И, конечно, он без ума от малышки Хенни.

– Это же совершенно естественно, – сказала Алисия. – У молодых собственная жизнь, и мы, старики, должны смириться с этим, не так ли, Иоганн?

Иоганн Мельцер сегодня был в как никогда прекрасном настроении, он даже позволил себе выпить немного шампанского и выглядел довольно отдохнувшим.

– То, что дорогой Альфонс все время с моей дочерью Китти, меня совсем не удивляет, – пошутил он. – В конце концов, им надо произвести на свет наследника.

– Но, Иоганн, – с укоризной посморела на мужа Алисия, немного смутившись.

– Ну вы только послушайте! – усмехнулся Эдгар Бройер.

Кристиан фон Хагеманн тоже, казалось, развеселился, Риккарда фон Хагеманн потягивала свое шампанское, задумчиво рассматривая венецианские бокалы на книжных полках. Гертруда Бройер, которая обычно за словом в карман не лезла, возразила: «Для этого не нужен целый день, это можно сотворить и за пять минут», – на что Риккарда фон Хагеманн закатила глаза.

Еще немного пошутили, выпили по бокалу шампанского, а затем поздоровались с его преосвященством Лейтвином, который пришел немного позже, после того как отслужил вечернюю мессу.

– Бокал шампанского, ваше преосвященство?

– С удовольствием, дорогой друг. Церковное вино мой желудок уже воспринимает как уксус.

Риккарда фон Хагеманн прокомментировала, что вообще-то священник пьет не вино, а кровь Христа, на что Лейтвин благосклонно кивнул головой. И тут же поинтересовался о продвижении по службе их сына Клауса, который, если он не ошибался, уже получил звание майора.

– Наш Клаус чтит семейные традиции, ваше преосвященство. Как вы знаете, оба моих родных брата и двое двоюродных тоже были офицерами его императорского величества, и славная победа над Францией, нашим заклятым врагом, в семидесятом – семьдесят первом году в немалой степени является и заслугой фон Хагеманнов.

Она упомянула и других своих знаменитых родственников, но не своего мужа, потому что офицерская карьера Кристиана фон Хагеманна в свое время внезапно оборвалась из-за ужасного скандала. Это знал и Лейтвин – он усердно кивал в ответ на ее разглагольствования, но в основном отмалчивался.

Для именных настольных карточек Мари с любовью вырезала сердечки из белого картона и нанесла на них небольшие рисунки. Этим она заслужила много похвал, в первую очередь от Эдгара Бройера: он восхитился, что Мари использует свой художественный талант во благо семьи и для нее это нечто само собой разумеющееся. На это Кристиан фон Хагеманн задумчиво кивнул, заметив, что не каждая женщина может похвастать таким умением.

– Госпожа, – обратилась Августа, особенно любезно раскланиваясь перед гостями. – Фрау Китти Бройер и ее супруг только что прибыли.

– Замечательно, – улыбнулась Алисия. – Тогда мы подождем с супом, пока они не сядут за стол.

Мари подумала, что Китти еще никогда не была такой очаровательной. То, что она немного прибавила в весе, делало ее еще более привлекательной, более земной, и она больше не походила на сказочную принцессу-волшебницу. Главное, она была счастлива, это было видно с первого взгляда по каждому ее взгляду и жесту. «Как же здорово, – подумала Мари. – Китти тогда вышла замуж за этого милого, немного неуклюжего мужчину только потому, что была полностью скомпрометирована своим побегом с французом. Однако теперь первоначальная благодарность, кажется, превратилась в настоящую любовь».

– Мамочка! – воскликнула Китти, протягивая обе руки к Алисии. – Позволь обнять тебя, моя самая-самая, любимейшая-прелюбимейшая мама! Мы безмерно счастливы, что у нас есть такая любящая, нежная, заботливая и очаровательная мама. Не могла бы ты сказать нам, сколько же тебе сегодня исполняется? Нет? Ну да, пожалуй, не больше тридцати. Ну хорошо – тридцать один, но не более того. Говори что хочешь – тебе никто не поверит.

Она прошла через комнату, чтобы броситься в объятия матери, и при этом чуть не сбила вошедшую с супницей Ханну. Альфонс Бройер последовал за своей женой, добродушно улыбаясь, как он это всегда делал в кругу семьи, затем позволил себе расслабиться и заключить в объятия виновницу торжества. Мари увидела, как сильно он похудел. Его лицо, раньше всегда сияющее и розовое, теперь странным образом посерело, да и кожа казалась немного дряблой.

– Так приятно снова оказаться здесь, – улыбнулся он. – Какое счастье, что я могу быть вместе со всеми на твоем дне рождения.

Китти поприветствовала остальных гостей, целуя и обнимая их и при этом непрерывно болтая всякую чушь: о своей глупой кормилице, которая вовремя не покормила Хенни, о неудачной мраморной статуе и о госпитале, который был виноват в том, что она уже испортила тут два платья, юбку и пару совершенно новых туфель, спускаясь по лестнице в зимний сад.

– Если бы Йордан не была такой усердной портнихой, то я бы уже ходила голышом.

– Китти! – взмолилась Элизабет. – Пожалуйста, возьми себя в руки!

Пока Ханна очень сосредоточенно разливала по тарелкам суп, Мари узнала, что Йордан теперь три раза в неделю посещает виллу и работает портнихой.

– Ах! – воскликнула Риккарда фон Хагеманн, от удивления приподняв правую бровь. – Разве она не работала на тебя, Элизабет? Ты ведь хотела взять эту женщину к себе камеристкой, не так ли?

Элизабет бросила на Китти негодующий взгляд и сказала, что в данный момент она чаще бывает на вилле, чем в своей квартире.

– Ну конечно же – ты служишь на благо наших бедных раненых, – с сочувствием произнесла Риккарда фон Хагеманн.

Алисия добавила, что была очень рада взять к себе Марию Йордан в качестве швеи. Она уже сшила близнецам очень красивые курточки и перешила для нее несколько платьев.

– В наше время хорошая портниха дороже денег, – заметила Гертруда Бройер.

– Конечно, – добавила Риккарда фон Хагеманн. – Как я понимаю, у нашей Мари тоже большой талант. Разве ты не шила раньше платья для Лизы и Китти?

Мари заметила, что за столом воцарилась тишина, все взгляды обратились к ней. Эта злая старая карга не смогла удержаться от того, чтобы ее уколоть.

Иоганн Мельцер, который до сих пор был погружен в беседу с его преосвященством Лейтвином, отложил суповую ложку и окинул Риккарду фон Хагеманн долгим недружелюбным взглядом:

– Что касается швейных дел, – то я тут мало что могу сказать. Но то, что моя невестка Мари – необычная и талантливая молодая женщина, я могу только подтвердить. И к тому же со всем уважением. Буквально на днях она рассказала мне, как работает машина по производству бумажной нити – в этом она полностью дочь моего старого партнера Якоба Буркарда, без которого не было бы никакой текстильной фабрики Мельцера.