Чтение онлайн

– Я горжусь тобой, Мари, – шептал он ей на ухо. – Ты такая сильная. Такая мужественная. Поверь, в душе у меня бушуют такие страшные бури. Я бы поспорил с судьбой, только чтобы остаться с тобой – это сейчас мое единственное и самое большое желание.

– А ты давно уже знаешь? – спросила она.

– Не более часа…

– Они не говорили нам…

Ему показалось, что она произнесла эти слова со скрытым упреком, и покачал головой.

– Они сделали это ради нас, Мари, поэтому я не могу сердиться.

– Наверное, ты прав…

Он слегка забеспокоился, когда увидел, как Мари нахмурила свои темные брови – она делала так всегда, когда ей что-то не нравилось. Она не любила властный нрав его отца, уже не раз возражала ему, а он, Пауль, должен был как-то улаживать их отношения. Теперь же Мари остается одна, без его поддержки, он только мог надеяться, что благоразумие жены убережет ее от лишних конфликтов.

– Папа так счастлив, что у него теперь есть внуки, Мари. Большей радости доставить ему ты не могла.

– Я? – Она лукаво посмотрела на него. – Я думаю, ты тоже принимал в этом участие.

– Ну, конечно, так оно и есть.

– Даже если доля твоего участия была совсем крошечной…

– Ну, моя дорогая, не совсем уж и крошечная…

– Нет-нет, крошечная…

И она показала большим и указательным пальцами промежуток – ну вот с булавочную головку, не больше. Наморщив лоб, он наклонился к ней.

– Да, крошечная, но все-таки решающая, – с триумфом произнес он.

– Ну, это все равно что бросить монету в автомат…

Какой же она была дерзкой, его любимая жена. Теперь она заставила его рассмеяться, а в наказание он крепко прижал ее к себе и начал осыпать поцелуями – до тех пор, пока она не попросила его смилостивиться над ней.

– Так какой же была моя доля? – продолжал настаивать он, когда Мари простонала, что он ее сейчас задушит.

– Внушительная, мой милый.

– Внушительная? Нет, этого мне мало.

– Пауль, прекрати… я уже правда задыхаюсь… Пауль… любимый мой… возлюбленный… отец моих детей…

Она попыталась побороть его, прижав обе руки к его груди, чтобы оттолкнуть, но ей это не удалось. Он любил эту игру, он любил свою строптивую Мари, свою дерзкую, соблазнительную, умную, а иногда ужасно вздорную супругу. Как часто они устраивали в своей спальне такой невообразимый хаос, а утром, проснувшись, вновь старательно наводили порядок, чтобы не дать ни Эльзе, ни Августе повода посудачить.

– Ну скажи, иначе не отпущу, – простонал он и опять обнял ее.

– Твоя доля гигантская, мой повелитель. Бесконечно великая. Как океан и космос… Ну, теперь достаточно? Или ты хотел бы называться еще моим Богом?

– Ну, не помешало бы.

– Да, очень на тебя похоже…

Она провела пальцем по его коротким волосам на затылке, и он затрепетал – нежное прикосновение возбудило его до крайности. О, злодейка-судьба не оставила ему даже одну-единственную ночь любви с его Марией, она гнала его на поле битвы именно сейчас, когда Мари еще не оправилась после родов. Так что ему останутся только воспоминания. Уже сейчас он предчувствовал, что его фантазии наградят его и счастьем, и болью одновременно.

– Ах, Пауль, – тихо произнесла она, прижавшись к его плечу. – Как же глупо и смешно мы себя ведем. Словно сгорающие от желания дети, которых не разнять. А ведь именно сейчас мы должны поумнеть. И сказать самые важные слова. И ничего не забыть – из того, что мы хотели бы сказать друг другу. Сейчас… и потом, в будущем…

– И что мне хотела бы сказать моя умница Мари?

Казалось, она всхлипнула, но когда он посмотрел на Мари, на ее лице была улыбка.

– Что я тебя люблю… бесконечно люблю… безгранично… и буду любить все время, пока жива…

– Это самые умные и самые важные слова, которые ты когда-либо произносила, моя дорогая. – Она хотела было выразить свой протест, но он не дал ей сказать ни слова. – Представляешь, Мари, я бы мог сказать тебе то же самое…

– Тогда давай на этом и остановимся, любимый.

Они крепко держали друг друга, закрыв глаза, и молча наслаждались тишиной пустой комнаты. Не слышно было даже тиканья часов, все звуки смолкли, ход времени словно остановился. И в эти несколько минут, когда они дышали в одном ритме, а их сердца бились в одном такте, казалось совершенно невозможным, что когда-то они смогут потерять друг друга.

– Милостивый господин! Вы здесь? – Стук Эльзы вырвал их из этого счастливого состояния и вернул на землю, к реальности. – Госпожа велит доложить, что пора к столу…

Пауль поймал сердитый взгляд Мари и нежно приложил палец к ее губам.

– Спасибо, Эльза. Мы сейчас спустимся…

Родители уже сидели за столом, когда они вошли, отец слегка нахмурил брови, а мать улыбнулась – понимающе и озабоченно.

– Ячменный суп? – с наигранной веселостью спросил Пауль, разворачивая свою салфетку. – И даже клецки с мозгами. Ну, тогда всем приятного аппетита!

Все поблагодарили друг друга, и Алисия взяла из рук Эльзы половник, чтобы разлить суп по тарелкам – сегодня она хотела сделать это сама. Конечно же его мать все знала, по ее глазам было видно, что она плакала. И вся прислуга была в курсе, что можно было заключить по выражению лица Эльзы, а также по тому, что Брунненмайер явно очень постаралась, приготовив его любимое блюдо. Пауль с детства обожал клецки с мозгами.

– Сегодня после обеда должна подъехать Китти, – объявила Алисия, глядя на Пауля. – И Элизабет тоже собиралась приехать. Надеюсь, вы будете не против…

Посмотрев на Пауля ободряющим взглядом, Мари ответила, что будет рада увидеть обеих. Особенно Китти, ведь та всегда приносит с собой суматоху и веселое настроение.

– Кухарка испекла пироги, а вечером на ужин обещала даже салат с селедкой.

Разговор зашел о Брунненмайер: повариху признали волшебницей, из тех немногих приправ, что еще остались, она могла приготовить вкуснейшие блюда. После того, как Эльза сервировала второе – жаркое из свинины с клецками и яблочным муссом, за столом повисла непривычная тишина. Был слышен только стук приборов о тарелки. Иоганн Мельцер поднял бокал вина, и все чокнулись, по-прежнему молча, не сказав друг другу ни слова. Затем, откашлявшись, Алисия наконец произнесла:

– Пауль, мы тут собрали некоторые вещи, которые тебе пригодятся. Посмотри после обеда, не забыли ли мы чего-нибудь.

– Спасибо, мама.

Никто особо не радовался свиному жаркому, приготовленному с такой любовью. Пауль съел одну порцию, затем попросил вторую – только ради Брунненмайер, чтобы не огорчать ее. Завтра в это время они будут сидеть за столом уже без него. Ну почему им должно быть лучше, чем всем остальным семьям? Две недели назад погиб отец Серафины, подруги Элизабет, полковник фон Зонтхайм, и один из ее братьев, а у директора Вислера погибли сыновья – их было трое. И Герман Кохендорф из магистрата был на фронте. По слухам, он получил тяжелое ранение и лежал теперь в Бельгии, в лазарете, так что ему не помогли даже все его деньги. Не было никаких вестей от адвоката доктора Грюнлинга, который воевал где-то в России, а это всегда было очень плохим знаком. И вообще, так много молодых людей, еще два года назад танцевавших на балу у Мельцеров и увивавшихся вокруг очаровательной Китти Мельцер, погибли кто где на вражеской земле, а их родители даже не знали, где их могилы.