Чтение онлайн

В эти дни в доме царило необычайное возбуждение. Дело в том, что в Маунт Меллине должен был состояться бал — первый со времени смерти Элис. Целую неделю все разговоры в доме вертелись вокруг бала. Мне с трудом удавалось сосредоточить внимание Элвиан на уроках, и я постоянно натыкалась на Китти и Дейзи, вальсирующих в коридорах в объятиях друг друга.

Садовники трудились в эти дни, не покладая рук. Они должны были украсить бальный зал и гостиные цветами из оранжереи. У всех в доме прибавилось забот. Гостей ожидалось много, так как приглашения на бал были разосланы по всей округе.

— Я не понимаю, — сказала я Элвиан, — почему ты так взбудоражена, ведь ни ты, ни я на бал не идем.

— Когда моя мама была жива, у нас очень часто были балы, — заговорила Элвиан с мечтательным видом. — Она так любила их и так хорошо танцевала. Она всегда заходила ко мне перед балом показаться в своем бальном платье. Она была такая красивая… А потом она отводила меня в солярий, и я сидела там в нише за занавесками и смотрела вниз, на зал, через потайное окошко.

— Что за потайное окошко? — спросила я.

— А-а, вы не знаете, — она посмотрела на меня почти торжествующе. Я думаю, ей было приятно убедиться в том, что ее гувернантка, которая вечно поражается ее невежеству, может сама чего-то не знать.

— Я много чего не знаю об этом доме, — ответила резко. — Я, наверное, и трети его не видела.

— Да, вы не видели солярий, — согласилась она. — В этом доме несколько потайных окошек, или глазков. Ой, мисс, как же вы не знаете, что такое потайные окошки? Они есть во многих старинных домах. Даже в Маунт Уиддене есть одно. Мама мне рассказывала, что в старые времена, когда считалось, что дамам неприлично участвовать в пиршествах, они сидели около таких глазков в потолке или в стене и наблюдали за тем, как пируют мужчины. Смотреть им разрешалось, а присутствовать там было нельзя. В часовне у нас тоже есть что-то вроде такого потайного окошка. Оно выходит в маленькую потайную комнату за стеной часовни. Мы называем ее «тайник прокаженных». Им ведь нельзя было заходить в церковь, зато они могли подсматривать в глазок. Так вот, когда начнется бал, я пойду в солярий и буду смотреть оттуда вниз, на зал, где будут танцевать. Вы тоже должны пойти со мной, мисс, пожалуйста, давайте пойдем вместе!

— Посмотрим, — сказала я.

В день бала, когда начали прибывать гости, я не смогла удержаться и подошла к окну своей комнаты, чтобы полюбоваться на них. Подъездная аллея была забита экипажами, а платья, которые мне удалось увидеть, вызывали у меня приступ зависти.

Танцы должны были происходить в центральном холле, который в старину был пиршественным залом. Я заглянула туда днем по настоянию Китти, которая сказала мне:

— Вы обязательно должны посмотреть на эту красоту, мисс. Мистер Полгри там, как цербер, сторожит свои цветы. Он убьет нас, если с ними что-нибудь случится до приезда гостей.

И правда, зал был удивительно красив. Потолочные балки были увиты зеленью — по старому корнуэлльскому обычаю, как сообщила мне Китти, повсюду стояли горшки и кадки с цветами из оранжереи и огромные восковые свечи в старинных канделябрах. Я представила себе, как все это будет выглядеть вечером, когда свечи будут гореть, освещая танцующие пары в бальных туалетах и отражаясь в бриллиантовых украшениях дам.

Как мне хотелось быть среди них! Одной из этих дам в прекрасном вечернем платье с живыми цветами и драгоценностями… Китти начала кружиться по залу под воображаемую музыку, забыв обо всем вокруг, как и я, представляя себя на балу.

Нет, хватит об этом думать! Это глупо и унизительно. Выходит, я совсем не лучше Китти.

Я повернулась и вышла из зала, но в горле у меня был комок, и мне хотелось плакать.

В этот вечер Элвиан и я ужинали вместе в классной комнате. Ее отец был занят с гостями, поэтому она не могла ужинать с ним в малой столовой, как в обычные дни.

— Скорее заканчивайте, мисс, — поторопила меня Элвиан. — Не забывайте, что мы идем в солярий.

— Я надеюсь, твой отец разрешил тебе это.

— Мисс, я всегда подсматриваю из солярия. Все это знают. Мама даже иногда поглядывала вверх и махала мне. — Ее лицо погрустнело. — Сегодня я буду представлять, что она там… Несмотря ни на что… Как будто она там танцует вместе со всеми. Мисс, как вы думаете, люди иногда возвращаются после того, как умрут?

— Что за невероятный вопрос! Конечно, нет.

— Значит, вы не верите в призраков. А некоторые люди верят и говорят, что они их видели. Значит, они лгут, когда так говорят?

— Я думаю, что люди, которые говорят это, просто стали жертвами собственного воображения.

— И все же, — продолжала она мечтательно, — я буду представлять себе, что она там танцует… Может, если я буду очень сильно представлять, я ее правда увижу. Может, я тоже стану жертвой своего воображения.

Я ничего на это не ответила, потому что мне было не по себе.

— Если она все-таки вернется, — размышляла вслух Элвиан, — она обязательно придет на бал, потому что она больше всего на свете любила танцевать… Мисс, — сказала она, словно вспомнив вдруг о моем существовании, — если вы не хотите идти со мной в солярий, я могу пойти одна.

— Я пойду с тобой, — ответила я, — только сначала закончим ужин.

Идя с Элвиан по галерее, поднимаясь по каменным лестницам и проходя через неизвестные мне комнаты, я, в который уже раз, поражалась тому, сколь огромен был этот дом и как мало я о нем знала. Наконец мы пришли в солярий. Часть его крыши была стеклянной, и я поняла, почему он так назывался.

На стенах висели прекрасные гобелены, изображающие сцены восстания Кромвеля и реставрации: казнь Карла Первого, возвращение в Англию Карла Второго, его коронация и посещение им судостроительных верфей.

— Не тратьте время на гобелены, мисс. Мама так любила здесь бывать. Она говорила, что отсюда видно все, что происходит внизу. Здесь два потайных окошка. Мисс, ну что же вы, разве вы не хотите их увидеть?

А я смотрела на изящный письменный стол, диван и стулья с золоченными спинками и представляла себе, как она сидела здесь, разговаривая со своей дочерью, — умершая уже Элис, которая, казалось, становилась для меня все более и более живой и реальной с каждым днем.

В обоих концах вытянутой в длину комнаты были высокие окна, завешенные парчовыми шторами. Такие же шторы закрывали, как я подумала сначала, двери — по одной в каждой стене солярия.

Элвиан скрылась за одной из этих штор и позвала меня оттуда. Пойдя на ее зов, я оказалась в алькове и вместо двери увидела звездообразное отверстие в стене. Хотя оно было довольно большое, оно было так хитроумно украшено каменной резьбой, что его можно было заметить, только зная, что оно там есть.

Я посмотрела в него и поняла, что оно выходит в часовню. Мне была отчетливо видна та ее часть, где был алтарь.

— Мама мне рассказывала, что раньше, в старые времена, если кто-нибудь из семьи или слуг был болен и не мог идти на службу в часовню, они приходили сюда, чтобы здесь молиться, наблюдая за всем сверху. В доме раньше был свой священник. Это мне уже не мама сказала. Она не так уж хорошо знала историю дома. Это мне говорила мисс Дженсен. Она ужасно много знала о нашем доме. И она любила приходить сюда и смотреть через глазок. И часовня ей тоже очень нравилась.