Чтение онлайн

Последняя тема нас заняла настолько, что мы начали фантазировать вместе с ним, представляя, каким станет Маунт Уидден в результате всех усовершенствований.

Я наслаждалась обществом Питера. Он никогда не напоминал мне о моем положении, и при нем мне и самой было легко забыть о том, что я всего лишь гувернантка. Даже его бедность, вернее, то, что он считал бедностью, делала его как-то ближе и помогала мне чувствовать себя почти на равных с ним.

После чая он повел нас в конюшню, и они с Элвиан настояли на том, чтобы я села на Джесинс и показала на ней свое искусство. На нее переложили мое седло, и я проскакала на ней галопом и взяла несколько препятствий, наслаждаясь той чуткостью, с которой она воспринимала все мои команды. Это была удивительная лошадь, и я не могла не позавидовать Питеру, которому она принадлежала.

— Вы ей явно понравились, мисс Ли, — сказал Питер, когда я подъехала к конюшне. — Ни малейшего протеста против нового седока.

— Она красавица, — сказала я, ласково похлопав ее шею.

Потом мы сели на наших лошадей, и Питер, верхом на Джесинс, проводил нас до ворот Маунт Меллина.

Мы с Элвиан поднялись наверх, и Элвиан зашла со мной в мою комнату. Несколько минут она постояла молча, склонив голову на бок и глядя на меня, а потом сказала:

— Мне кажется, вы ему нравитесь, мисс.

— Он просто вежлив со мной, — ответила я.

— Нет, мне кажется, вы ему как-то по-особому нравитесь… Так же, как мисс Дженсен.

— А мисс Дженсен приходила в Маунт Меллин на чай?

— О да! Верховой ездой мы с ней не занимались, но часто ходили гулять в ту сторону. И однажды получилось так же, как сегодня. Он тогда только что купил Джесинс и показал нам ее. Ее тогда звали по-другому, и он сказал, что даст ей новое имя — Джесинс. Так звали мисс Дженсен.

Все мое радостное настроение тут же улетучилось.

— Должно быть, он был очень огорчен ее отъездом, — сказала я.

— Да, очень. Но он скоро про нее забыл. В конце концов… «Она была всего лишь гувернанткой», — мысленно закончила я недоговоренную Элвиан фразу.

К вечеру того же дня в мою дверь постучала Китти, чтобы сказать, что из Маунт Уиддена прислали для меня записку.

— И кое-что еще, мисс, — сообщила она с таким видом, что я поняла, она чем-то необыкновенно возбуждена.

— Ну и где же записка? — спросила я.

— В конюшне, мисс, — сказала она, ухмыляясь. — Пойдите посмотрите.

Я отправилась в конюшню, и Китти увязалась за мной.

Подойдя, я увидела Дика, слугу из Маунт Уиддена, который, к моему изумлению, держал под уздцы Джесинс. Он вручил мне записку.

Я заметила, что бывшие там Китти, Дейзи, их отец и конюх Билли смотрели на меня с интересом.

Я развернула записку и прочла следующее:

«Дорогая мисс Ли, вам не удалось скрыть от меня ваше восхищение Джесинс. Мне кажется, она отвечает вам тем же. Поэтому я дарю ее вам. Я не могу смириться с тем, что такая грациозная наездница, как вы, ездит на бедном старом Дионе. Так что прошу вас принять мой подарок».

Как я не старалась держать себя в руках, я почувствовала, что мое лицо и шею заливает краска. Тэпперти, заметивший мое смущение, не сумел подавить смешок.

Боже мой, как Питер мог это сделать! Может, он смеялся надо мной? Как я могу принять такой подарок, даже если бы я хотела? Лошадей надо кормить и содержать в конюшне. Он как будто забыл, что я живу не у себя в доме.

— Ответ будет, мисс? — спросил Дик.

— Непременно, — сказала я. — Я пойду к себе и напишу ответ, и ты отнесешь его в Маунт Уидден.

Я пошла к дому с тем достоинством, на которое в этот момент была способна, учитывая всю эту армию зрителей, которая наверняка провожала меня взглядом.

Оказавшись в своей комнате, я написала короткую записку:

«Дорогой мистер Нанселлок!

Благодарю вас за великолепный подарок, который я, разумеется, ни в коем случае не могу принять. У меня нет ни средств, ни возможности содержать здесь лошадь. Возможно, вы забыли, что я служу в этом доме гувернанткой и не могу себе позволить иметь собственную лошадь. Благодарю вас за ваше любезное внимание и щедрость.

Искренне ваша Марта Ли»

Возвращаясь к конюшне, я слышала веселый смех и возбужденные голоса собравшейся там компании.

— Пожалуйста, Дик, — сказала я, — забери эту записку вместе с Джесинс.

— Но… — забормотал Дик, — хозяин сказал оставить ее здесь.

Я посмотрела прямо в глаза Тэпперти и сказала:

— Мистер Нанселлок — большой шутник.

С этими словами я вернулась в дом.

Назавтра была суббота, и Элвиан попросила меня устроить нам обеим выходной и поехать с ней вместе навестить ее двоюродную бабушку Клару, живущую в доме на вересковой пустоши. Подумав, я с удовольствием согласилась, так как мне хотелось хоть на несколько часов вырваться из дома, где, как я была уверена, слуги шептались за моей спиной обо мне и Питере Нанселлоке.

Я чувствовала, что Питер вел себя с мисс Дженсен так же, как он пытался вести себя со мной, и слугам, видимо, было очень интересно наблюдать, как история с одной гувернанткой переходит в историю с другой.

Я пыталась представить себе мисс Дженсен. Может быть, она отвечала на его ухаживания, кокетничала с ним? Я даже подумала, что она могла украсть то, что она украла, для того чтобы купить себе новые платья для обольщения Питера Нанселлока.

А он даже особенно и не переживал из-за ее увольнения! Хороший друг может из него получиться, нечего сказать!

Итак, после завтрака мы с Элвиан сели на лошадей и поехали в сторону вересковой пустоши. День был чудесный, нас ласково грело октябрьское солнце и обвевал легкий теплый ветер. Элвиан была в прекрасном настроении, и я подумала, что эта поездка должна оказаться очень хорошей тренировкой на выносливость: если она легко перенесет эту довольно дальнюю дорогу к дому своей бабушки и обратно, я буду очень рада.

В дороге мы руководствовались картой, без которой в вересковой пустоши очень легко заблудиться.

Наконец мы добрались до цели нашего путешествия. Это был очаровательный дом на окраине небольшой, расположившейся на вересковой пустоши деревушки. В деревне были свои церковь, гостиница и несколько домов, из которых дом бабушки Элвиан был самым большим. Бабушка Клара жила в нем с тремя слугами, и наше неожиданное появление вызвало в доме радостную суматоху, в которой участвовало все его небольшое население.