Чтение онлайн

— Мне очень жаль, что так получилось. Я не думала, что наврежу тебе. Бедненький, как тебе, должно быть, больно… — я слишком эмоционально отреагировала на очередную жестокость, что по моим щекам потекли злые слезы. — Вы не должны терпеть подобное отношение.

Пока я тщательно промывала грязные раны и смазывала их мазями, раб все время молчал и лишь наблюдал за каждым моим движением кисти, за каждым поворотом головы. Я чувствовала это ничем неприкрытое внимание. Еще никто из рабов не позволял себе так откровенно смотреть на меня. Слишком непристойно, слишком открыто.

Когда лечение было завершено, я сложила все обратно в сумочку и напоследок взглянула в глаза рабу. До этого я старалась не делать этого: не устанавливать зрительный контакт. Было опасно. Но не удержалась от соблазна.

И как только мы переглянулись, я ощутила нечто огромное и непобедимое. Какое-то всеобъемлющее чувство, которое пленило меня и заставило так поступить. Больше я не могла смотреть на его страдания, поэтому подрезала веревки, которые держали его руки, поднятыми вверх. После этого с чистой совестью и довольной улыбкой я покинула сарай.

Мы с маменькой прибыли домой далеко за полночь. Уже по пути обратно в карете обе, сидя, засыпали, а уж когда я дошла до комнаты и прислонилась щекой к подушке, то мгновенно заснула. Прекрасный сон, увы, был недолог.

Спустя пару часов я проснулась от того, что к моей шее прикоснулось холодное лезвие, предположительно, ножа. Вздрогнула, распахнула веки, но в кромешной тьме невозможно было ничего разглядеть. Открыла рот, чтобы позвать на помощь, но мой крик тут же заблокировала большая ладонь, а мужской хриплый голос очень тихо и зловеще предупредил:

— Заорешь и умрешь, гос-по-жа. Выбирай!

— Заорешь и умрешь, гос-по-жа. Выбирай!

Сложно было разглядеть черты лица незваного гостя, но голос... этот завораживающий голос... Он пробрал до трепетных мурашек на коже, до неистового биения сердца. Я прекрасно узнала его.

— Все поняла? — спросил он.

А я настороженно кивнула, соглашаясь, что осознала угрозу и собиралась подчиниться.

— Сейчас я уберу руку, не кричи, если позовешь на помощь — знаешь, что будет. Прежде чем до нас доберется охрана, я успею перерезать тебе горло! — очень жестко снова пообещал мужчина.

Намеревался еще сильнее запугать? Я и не собиралась кричать! Будто бы до этого не хватило его кровожадных угроз!

К этому моменту глаза уже достаточно привыкли к темноте, и я могла не только по голосу различить красавца-раба, но и идентифицировать склоненное надо мной лицо.

В голове не укладывалось, как он сбежал с фермы Люции?! И зачем?! Его же убьют за то, что посмел сбежать! С этим все обстояло максимально строго! Побег — смерть.

И что он хочет от меня? Зачем пришел? Отомстить жестоким хозяйкам? Этот вывод напрашивался сам собой, иначе с какой целью мужчина явился с ножом ко мне в комнату.

Жаль, мальчик оказался озлобленным волчонком. Не думала, что так ответит на мое добро и помощь. Впрочем, его можно понять… Как он остался еще в своем уме после всех зверств? Чудо! Я бы свихнулась.

Раб осторожно убрал руку от моего рта, но опасное лезвие не торопился убирать. Не доверял еще.

— Я понимаю твои страдания и боль, поверь, правда понимаю, — хриплым шепотом попыталась успокоить, заставить отступиться от цели. — И мне очень жаль, что все это произошло с тобой. Ужасно несправедливо. Но месть — это не выход. Она не приносит облегчения, увы. Если убьешь — сделаешь только хуже…

Все время пока я шептала, раб покорно слушал и очень пристально смотрел мне в глаза. Как-то слишком глубоко и проникновенно. Будто что-то испытывал в этот момент, но что именно: сложно сказать. Я не обладала даром телепатии. Однако мои слова явно возымели на него эффект.

В конце концов, по окончании длительной борьбы с собой, он усилием воли отнял нож от моей шеи. Похоже, ему невероятно сложно довериться кому-то и это было понятно.

— А кто сказал, что я хочу убить тебя? — задал он каверзный вопрос с легкой насмешкой. — Я этого напротив очень не хочу делать.

Его слова разнились. Он то угрожал, то не хотел причинять мне вреда?

— А что же ты хочешь?

В эту минуту, наверное, я могла предпринять попытку бегства, позвать на помощь. Ведь раб ясно дал понять, что не хотел мне навредить. Но что-то внутри (жалость ли?) не позволило мне такое совершить. В душе я была на его стороне.

— Когда впервые увидел тебя, я вдруг понял, что устал... устал жить рабом! Устал! Твое отношение изменило меня. Я словно глаза открыл и увидел, что со мной делали. Это так странно… но теперь я больше не хочу жить в неволе. Я хочу бежать из этого ада! Ты пойдешь со мной? Я хочу, чтобы ты пошла со мной.

Раб резко и неожиданно протянул мне вдруг руку, и я на это среагировала. Отпрянула с испуга и тут же в ужасе воскликнула:

— Ты не в себе?! Они тебя поймают и убьют!

Моя реакция разозлила раба. Его глаза сузились, а челюсти сжались.

— Значит, не пойдешь со мной? Я думал, что ты лучше, чем они! Значит, я ошибся?! Ты такая же зажравшаяся алчная бессердечная тварь! Возможно, меня и убьют. Но прежде я сделаю нечто ценное! Больше никто не будет страдать в неволе!

Высказав столь пламенную речь, мужчина, даже несмотря на мое несогласие с его решением, вопреки недавним угрозам, не стал мне вредить, оставил невредимой. Всего лишь навсего развернулся и направился к окнам. Раздвинул шторы, залез на подоконник. Секунда — и спрыгнул вниз.

— Постой! Постой! Куда ты? — позвала.

Но мужчина не услышал или проигнорировал. Я подбежала к окну и увидела, как он изящно спрыгнув с крыши второго этажа, оказался на тропе перед домом, а далее, чуть пригнувшись, аккуратно двинулся в одному только ему известном направлении.

Но что-то мне подсказывало, что он собирался пойти в барак! Он собирался освободить всех рабов?! Поднять восстание?

Впервые на моей памяти я встала перед таким серьезным выбором. Как поступить? Поддержать или остановить раба?

Как хозяйка этой фермы, я должна была принять позицию женщин и предупредить всех об опасности, о беглом рабе. Быть может, если бы прожила здесь всю жизнь, то спокойнее отнеслась к неравноправию, но будучи землянкой, для меня это было дико. Мне хотелось помочь угнетенным.

А также я не могла... не могла предать раба.

Всего на секунду засомневавшись, я приняла сторону жертв. Поэтому быстро нацепив на себя платье, выбежала из комнаты, ринулась по коридору к лестнице и спустилась вниз. Открыла центральные двери и вот уже оказалась на улице.