Чтение онлайн

***

К вечеру погода в очередной раз успела перемениться. Ветер бросал в лицо мокрые ошметки снега, похожие на хлопья дешевого стирального порошка, никак не желающие растворятся в воде: такие же серые и склизкие. А ведь вчера еще мороз к двадцати подбирался. И вот, пожалуйста, десяти часов не прошло — и около ноля. Глобальное потепление, мать его!

За пол часа до официального окончания рабочего дня ко мне заглянул Миргородцев. К этому времени я успешно поборола романтическую дурь, так не к месту накатившую на меня утром. Да и опер вел себя корректно, положил на стол бумажку с записанным на ней номером сотового, и попросил предупредить его, когда соберусь уходить. "Ладно, — решила я, — тем лучше, будет на чем доехать до дома. Надеюсь, он не пешком меня провожать вознамерился?!"

Когда, покончив с делами, проходила через дежурку, опер, заранее оповещенный звонком, уже ждал меня в холле. Памятуя об опасных мужских чарах, исходящих от этого субъекта, я только кивнула, давая понять, что заметила сопровождающего. И тут же надвинула на глаза капюшон. Тем более, что ветер все равно не давал головы поднять.

Правда, заговорить все же пришлось.

— Вы на машине? — Спросила, оглядывая забитую автомобилями сотрудников площадку перед зданием управления.

— Да. Но пришлось оставить ее дальше по улице. — Опер махнул вправо, туда, где заканчивался наш квартал и начинался следующий. По разделявшей их автостраде, шло интенсивное движение. Я двинулась в указанном направлении. Переходя проезжую часть, откинула капюшон — и без него видимость была не лучшая, не хватало еще под машину угодить. Миргородцев на переходе поотстал.

— Которая из них ваша? — Повернулась я к нему. Прямо у обочины были припаркованы три машины, но опер указал на автомобиль, стоявший аж за следующим перекрестком, от того места, где мы находились, метрах в сорока, и все — против ветра.

Но, деваться некуда, я пошла, куда было сказано, скользя по покрытому ледяной броней тротуару, нагибая шею как бык в ярме — для борьбы со встречным ветром. Метель колотилась в рекламные щиты по сторонам проспекта. Огромный матерчатый плакат, растянутый через дорогу, надувало парусом, бетонные столбы-опоры опасно вибрировали и казалось вот-вот выпрыгнут из земли. Стальные тросы надсадно гудели, пытаясь удержать бьющееся в небе полотнище. Как раз, когда мы приблизились к одной из опор, где-то в высоте раздался звук, похожий на выстрел, и следом еще один. Я автоматически вскинула в ту сторону голову: сквозь серые на черном мазки снега словно в замедленной съемке два каната, извиваясь как живые, перехлестываясь и расходясь снова, неслись прямо мне в лицо. Время и пространство исказились, и на доли секунды я сумела различить рваные концы провода, свитого из стальных жил. А еще, на самом краю зрения промелькнул гротескный силуэт твари с кожистыми, отливающими жирным черным блеском, крыльями, примостившейся на столбе, недавно удерживавшем растяжку.

— Господи… — Больше я ничего не успела ни сказать, ни подумать. Вместо оборванных канатов мне в лицо нежданно полетела земля — обледенелая, истоптанная многочисленными подошвами, поверхность тротуара. Локти и ладони нещадно ударились в наледь… хотя нет, первыми проскребло колени, но глаза, кажется, целы. В этот момент стальные жгуты, выбивая куски слежавшегося снега, врезались в землю в каком-нибудь метре впереди меня. Я спешно уткнулась в рукав, спасаясь от брызнувшего крошева.

— Живы?! — Не сразу решилась поднять голову. Рядом на тротуаре лежал Миргородцев. Встретив мой ошалелый взгляд, он поднялся, потом помог встать мне. Охая и приседая на ушибленных коленках, я все не могла сообразить, что же произошло. Шерстяные колготки на правой ноге оказались порваны, кожа на месте дыры — свезена, словно теркой. Но я была слишком испугана, чтобы в полной мере ощутить боль. Толстые металлические канаты все еще шевелились буквально в паре шагов. Меня бросило в холодный пот, когда представила, что было бы с моим личиком, встреться оно с этими милыми змейками. Как только они сумели оборваться?! Моего спутника, очевидно, посетили такие же мысли, поскольку он пристально вглядывался в столб на другой стороне дороги. Глянув туда, я вздрогнула — кошмар, примерещившийся мне в момент опасности, продолжал восседать на опоре. Длинная крокодилья пасть адского создания несколько раз открылась и захлопнулась, но все звуки сожрала подвывающая метель.

— Что это? — С дрожью в голосе спросила я.

— Кера. — Миргородцев подхватил меня под локоть. — Можете идти? Нам лучше побыстрее укрыться в машине. Не думаю, что эта дрянь решится напасть открыто, но лучше не искушать судьбу!

И он потащил меня к своему автомобилю. Только тут я заметила, что вокруг успела собраться не слишком большая, но толпа. Люди о чем-то переговаривались, указывая поочередно то на нас, но на оборванный провода.

— Идемте, ну же!

Перестав оглядываться, я постаралась хромать быстрее.

Впереди приветственно мигнул хозяину фарами черный "Мурано". Задние фары у этой модели Ниссана всегда напоминали мне глаза хищника из семейства кошачьих. Не замечали, что фары некоторых автомашин, вкупе с другими деталями кузова, придают им сходство с животными? Черный "Ниссан Мурано", причем именно сзади, виделся эдакой пантерой, сыто улыбающейся плавными очертаниями багажника, в полном сознании собственной силы — совсем как ее хозяин. Припаркованный в двух машинах справа новый вседорожник "Лексус RX330" тоже черный, насуплено изучал проезжую часть глазами белоголового орлана с эмблемы США. Дальше шел ряд безликих "Каролл" и еще каких-то "японцев", и лишь в конце, нечто неизвестное мне, с красным значком "Митсубиши" на капоте имело истинно азиатские, раскосые "габариты".

"Нормально, что человеку, чудом избежавшему увечья, если не смерти, лезут в голову подобные мысли?".

— Садитесь. — Миргородцев предупредительно распахнул переднюю дверцу машины, поправил подол дубленки, мешавший дверце закрыться.

Всю дорогу я нервно кусала губы и совсем не глядела по сторонам. Поэтому, когда машина остановилась, так же, не глядя, выбралась на улицу. Окрестности были мне незнакомы.

— Это не мой дом! — Из-за пережитого стресса, я даже возмутится как следует не сумела. — Куда вы меня завезли?

— Идемте. — Миргородцев попытался снова взять меня под руку. Но на этот раз я вывернулась.

— Куда еще?

— Да не бойтесь. Я здесь живу. Просто подумал, что у меня вам будет безопасней. Если керы караулили вас у работы, то могут ждать и возле дома.

Последний довод показался мне убедительным, и я позволила завести себя в подъезд — вполне приличный, кстати. Чистенький лифт поднял нас на пятый этаж. Мой телохранитель, повозившись с парой замков, первым прошел внутрь, включил свет в прихожей.

— Добро пожаловать. — Провозгласил церемонно.

Я с каким-то тревожным чувством вступила в чужое жилище. Ну, что сказать: на милицейскую зарплату так квартиру не обставишь! Стены в коридоре были сочно-зеленого цвета, слева от входа висело здоровенное зеркало — не в полный рост, а широкое, похожее на картину в дорогой раме. Под ним имелся веселенький диванчик или вернее софа. Белая с зеленым, в тон стенам, цветочным орнаментом. Спинку обрамляла деревянная резьба, такими же были и кокетливо выгнутые ножки. Два светильника, стилизованные под канделябры, дополняли зеркало и давали достаточно света, чтобы холл не выглядел мрачно. Из коридора лишенный дверей проем вел в гостиную. Здесь цвета были не менее насыщенными: стены, причем без обоев, покрашены в теплый лавандовый, на портьерах чередовались яблочно-зеленые, оливковые и бежевые полосы. Эти же цвета повторялись на подушках, разложенных по дивану-трансформеру. Обивка кресел и ковровое покрытия, наоборот, были нейтрально кремовыми. Центральная люстра отсутствовала, зато потолок мягко подсвечивался восемью светильниками в римском стиле. Кроме дивана с креслами в гостиной имелась подставка под аппаратуру, низкий стеклянный столик, тумба и огромный, во всю стену, жидкокристаллический телевизор — вот уж чему я действительно позавидовала. Из минусов: все комнаты в квартире были смежными, в зал выходили двери из спальни и кабинета, в настоящий момент распахнутые, так что я смогла оценить угол кровати, явно королевских размеров, а в кабинете — письменный стол темного дерева и развешенную на стене коллекцию холодного оружия.

Все это я, конечно же, разглядела далеко не сразу. Сначала было просто ощущение, что окунулась в зеленое лето — это от холла. И еще, в доме с первого момента ощущалась "женская рука", что не замедлило подтвердиться, когда я увидела торчащую из-под софы изящную домашнюю туфлю, (назвать такую "тапочкой" язык не поворачивался), бирюзовую, с меховым помпоном на носке. Потом хозяин помог мне снять верхнюю одежду и провел в зал. Там я некоторое время сидела в кресле, потирая разодранную коленку и мучительно пытался сообразить, зачем все-таки согласилась сюда подняться. А опер чем-то гремел и шуршал на кухне. Остаточные явления от недавнего шока продолжали сказываться, потому что, когда вернувшийся с аптечкой Миргородцев, предложил снять колготки, чтобы обработать рану, я едва не принялась задирать юбку. Вовремя спохватилась, разозлившись на себя и самозванного доктора, почти крикнула:

— Каким, интересно, образом?!

Тот не слишком смутился, глянул еще раз на коленку, потом произнес раздумчиво: "Да, пожалуй, так — не слишком удобно. Погодите-ка…" и снова исчез, теперь в спальне. На этот раз он возвратился с махровым халатом в руках, своим, если судить по размеру.

— А где ваша девушка? — С некоторым запозданием осведомилась я. Не знаю, почему я решила, что Миргородцев не женат, наверное, из-за отсутствия обручального кольца на пальце. Хотя, это отнюдь не показатель. Исправляться все равно было поздно. Но он меня не поправил.