Чтение онлайн

Алексея я нашла в кабинете Лазаревской группы.

— Там Рейнгард Эмпусова допрашивать собралась, сходил бы, послушал. — Заметила с порога.

— Ага. — Миргородцев подхватил со стола ежедневник, ручку и выскочил за дверь.

Я задержалась, хотела расспросить Александрова, есть ли какие-то подвижки с проверкой по моргу. Тот сидел за столом слева от окна, с недвусмысленной яростью глядя на пустой лист бумаги и ничего не замечая вокруг себя. За его спиной скромно маячил младший опер из новеньких, я поймала его взгляд, кивнула вопросительно на Александрова. Парень так же молча приставил к виску два пальца, изобразил как нажимает на спусковой крючок, дернул головой. Я понимающе покивала.

— Ладно, не буду мешать. — Сказала в пространство и отправилась к себе.

Допрос Эмпусова затягивался. Только перед самым обедом подозреваемый вышел из следственного кабинета, точнее его вывела пара оперативников, рядом "скакал" Гильденстерн, уверяя клиента, что "вопрос об освобождении будет решен буквально в ближайшие сутки". Еще минут через десять, наконец, заявилась Ленка.

— Фу-ф, — отдуваясь как после тяжелой физической работы, плюхнулась на стул, предварительно бросив передо мной три сколотых протокола обыска. — Читай.

— Лучше так расскажи. — Попросила я, приподняв верхний лист и увидев, что графа для перечисления изъятого, по крайнем мере в одном из протоколов, исписана полностью.

— Короче. Прялку твою мы не отыскали. — Рейнгард развела руками и на этот раз выпустила воздух со звуком, символизирующим пустой выхлоп. — Зато изъяли ноутбук, а в нем болванка договора о купле-продаже доли. Той самой, в ООО "Медвежье", владеющем Саркеловским рудником. Так что, Эмпусов загрузился по самое "не могу".

— Ну, что он "загрузился", я поняла, как только он стал тебя пугать. Но, честно говоря, не ожидала, что ты его прям с допроса в изолятор!

— А не надо мою семью к работе приплетать! Ты же знаешь, если моим родным угрожают, я теряю адекватность.

— Слышала, адвокат ему обещал, что буквально завтра добьется освобождения.

— Я тоже слышала. Пусть обещает. С новыми документами, что мы привезли с обыска, его не один суд не выпустит.

— И что, эта "болванка" договора имеет такое важное доказательственное значение? — Уточнила я, хотя и доверяла Ленке, как следователю, полностью.

— Угу. Вся версия защиты строилась на том, что продавец принес Эмпусову уже готовый договор, подписанный с его стороны. Наш фигурант, по его словам, только поставил свою подпись в бумагах. А тут в его личном ноутбуке обнаруживается проект этого самого договора. Программист из технического отдела уже проверил дату составления документа — теперь Эмпусову не отвертеться. Ну, и на десерт: там же имелось несколько файлов со скан-копиями автографа нашего мертвеца.

— Бедняжка-Эмпус. — "Посочувствовала" я. — А насчет прялки, совсем ничего?

Рейнгард отрицательно покачала головой.

— Нет. Ребята искали на совесть, натащили всякого барахла, но ничего, даже отдаленно похожего, не нашлось.

— А самого задержанного, ты о ней не спрашивала?

— Как ты себе это представляешь? У нас же пока официально никаких сведений о связи со Смоленским делом нет. Придут ответы от железнодорожников и из аэропорта — будет хоть какой-то повод поговорить о прялке.

Остаток дня Ленка готовилась к предстоящему судебному заседанию. Я заполнила пару журналов, вести которые входило в мои обязанности, потом села проверять обвинительное заключение у молодого следока. Но сосредоточится на тексте не получалось, мысли постоянно съезжали на Миргородцева. Здравый смысл подсказывал, что сегодняшнее ночное приключение лучше забыть. Хорошо бы и Алексей не стал касаться этой деликатной темы. А если нет? Что если вечером он опять предложит поехать к нему? Сердце отреагировало сладким спазмом, то есть совсем не так, как ему полагалось. Значит нужно сразу обозначить, что ночевать я еду домой и никуда больше. Вот только дома у нас хмарь… Кстати! Миргородцев же обещал поставить в квартире какие-то обереги!

— Алексей Владимирович, — не откладывая разговор в долгий ящик, тут же набрала я его номер, — что вы там говорили об оберегах для квартиры? Надеюсь, они у вас с собой? А то страшновато одной в квартиру возвращаться.

"Вот так. — Мысленно похвалила себя. — И тактично и недвусмысленно: мол, ночевать буду у себя. Одна."

Алексей намек явно понял.

— Не с собой… Но к концу рабочего дня будут. — Ответил с легкой запинкой.

В машине по дороге к моему дому мы почти не разговаривали. Я испытывала запоздалую неловкость за свое вчерашнее поведение. Строить догадки, о чем думает спутник, тем более спрашивать его, мне не хотелось.

Выходя из салона, Миргородцев прихватил с заднего сиденья картонную коробку из-под обуви. Первым зашел в подъезд, осмотрелся. Ничего подозрительного на лестничной клетке не оказалось, мы благополучно поднялись на лифте на мой этаж. Я отперла дверь, молча посторонилась, давая возможность пройти Алексею. Он быстренько обошел комнаты, включил везде свет, потом раскрыл свою коробку. В ней оказался десяток всевозможных табличек с тесемками и петлями для подвешивания. На каждой был нарисован знак — видимо магический. Особенно часто повторялась заключенная в круг звезда. Но были еще и молнии, змеи или волны (не разберешь), руны, на манер древне-скандинавских. Леха методично развесил свои картинки на шторах, в дверных проемах, особое внимание уделив входной двери, а также дверям в ванную и туалет. Последнее заставило меня насторожиться: мало приятного знать, что какая-то тварь может высунуться из унитаза и схватить вас, пардон, за задницу!

Все это время я, поправ законы гостеприимства, стояла в коридоре и даже верхней одежды не скинула.

— Спасибо. — Поблагодарила, когда телохранитель закончил. — Увидимся завтра, в половине девятого. Позвони на мобильный, когда подъедешь.

— Может мне лучше остаться, для твоего спокойствия? — Задал-таки коварный вопрос Алексей.

— Для моего спокойствия тебе лучше уйти. — Заверила я совершенно искренне.

— Ладно. — Он не стал спорить. — Если что — сразу звони.

— Обязательно.

Перед уходом Леха налепил какую-то наклейку еще и на наружную железную дверь. "Пока!" — махнул рукой, сбегая по лестнице.

Я вернулась в квартиру, наложила запоры. Обошла сияющие электрическим освещением комнаты. Чуть больше суток прошло с тех пор, как я вышла из дома, а ощущение такое, будто бы месяц здесь не жила.

— Та-а-ак, тут явно нужна генеральная уборка.

До полуночи я мыла полы, натирала мебель, даже посуду всю по новой перемыла. Ближе к часу легла наконец спать, вернее: лечь — легла, а сон не шел. Как назло соседи за стенкой решили устроить сексуальную оргию. Акустика у меня в спальне просто потрясающая! Так и лежала, глядя в темный потолок и по неволе прислушиваясь к эротическим стонам и уханьям. Мысли в голову лезли самые идиотские.

Итак, мне удалось одержать верх над собственным иррациональным, а главное совершенно бесперспективным чувством, толкнувшим меня накануне в постель к практически незнакомому мужчине. Вот только победа над собой вышла безрадостной.

Когда твой возраст вплотную подошел к судьбоносной отметке 30-ть, после которой интерес работодателя к тебе уверенно начинает падать, а потребность в комфорте со стороны организма неизмеримо возрастает, впускать постороннего мужика в отлаженный и уютный мирок (читай, квартиру) не так-то легко. Но когда, как вот сегодня, прислушаешься к бурной сексуальной деятельности за стеной (а соседка стонала и билась о стену как в заправском немецком порно), начинаешь вдруг чувствовать хм-ммм… зависть.