Чтение онлайн

А. Блок "Пузыри земли"

Жрица хмурым взглядом окинула небольшое войско, разбившее стан в поле за священной рощей. Сомнительно конечно, чтобы ратники пошли рубить дрова в Марин лес, однако вид разбросанных тут и там палаток и чадящих кострищ раздражал. Она все еще недовольно морщила нос, всматриваясь в окрестности из-под приставленной ко лбу (от солнца) ладони, когда на дорогу, огибающую поле, кони вынесли двух одетых в бранное платье воинов. Коренастый, седовласый крепыш в круглом шишаке восседал на сером в яблоках жеребце. Пегая борода торчала кверху, загибаясь над кованным нагрудником. Его молодой спутник носил только усы. Был он русоволос, голубоглаз, статен, да к тому же отмечен княжьим гербом, вышитым на перекинутом через плечо плаще. Выехав на проселок, оба спешились. Усатый коротко кивнул жрице и тут же отвернулся, будто бы поправляя сбрую своему скакуну — великолепному текинцу буланой масти. Второй, хоть и покряхтывал, слезая с седла, отвесил полный поклон, коснувшись земли пальцами.

— Здравствуй, Марья Моревна.

— И тебе по здорову, Сувор Радимич. За какой нуждой князь в поход с войском выступил? — Глазами указывая на молодого воина, спросила женщина.

— Сказывают, матушка, хазары в набег на Вежу идти сбиваются.

— Ну, то не новость. К нам, что ни лето, кто-нить да идет. К капищу Мораниному зачем рать привели? Крюк, чай поприщ в десять будет. Умилостивить дарами богиню, что ль желаете? — Жрица возвысила голос, явно обращаясь не к своему бородатому собеседнику, а к продолжавшему возиться с подпругой князю. Тот, однако, не откликнулся, за него свою речь продолжил старый Сувор.

— Простой милостью тут не обойдешься. Сказывают, в степи сила собралась немалая. Хотим просить богиню, чтоб десницу свою над войском простерла. Тебя, матушка, с собой в поход звать приехали.

— С чего бы вдруг? — Искренне удивилась женщина, продолжая сверлить спину в княжеском плаще. — Хазары — то дело не мое, княжье.

— Так-то оно так… Только в этом году ведет их будто бы Буриджи-хан? О нем говорят: собаки нашли младенца в степи, да притащили в становище. А там его увидела дочь кагана и взяла в кибитку. На двенадцатый день мальчик уже ходил и говорил, а к началу новой луны в такую силу вошел, что стал первым батыром после старого Кубрая.

— Хочешь сказать, каганска дочь пригрела оборотня?

— Кто еще за неполных две луны из мальца вырастает в мужа?

— А кто его мальцом видел, кто луны считал? Не верю я, воевода, в такие былички! В степи, что ни год: то змея видят, то шайтана ждут. Теперь вот хан-оборотень. Собака лает — ветер носит!

— Говорил я, Сувор, впустую съездим. — Молодой князь раздраженно тряхнул кудрями, оборотившись к старому воеводе. — Только бабки коням зря били! Едем. Неча тут делать! — Он легко вскочил в седло.

— Иду, князь… — Однако Сувор не торопился последовать за хозяином. — Зря ты так-то, матушка, отмахиваешься. Народ, понятно, небылицы плетет. Однако же вести из каганата и впрямь приходят странные. Хан ногайский на комоедицу трех дочерей своих в Семендер послал. Через месяц все три домой обернулись брюхаты. Да так, словно не меньше семи на сносях. Где видано, чтобы баба весной понесла, а к Купале разродилась? Сама знаешь, стоит одному волкодлаку завестись, пойдет шириться зараза, как огонь в сухом овине. Как бы всем нам не взвыть, когда поздно-то станет.

— К ногаям посылали кого, или чужие баяли? — Оставив насмешливый тон, спросила жрица

— Посылали… Младшей девке одиннадцать едва стукнуло, в возраст не вошла. Не смогла плод доносить, скинула. Палашку-травницу из Торжца вызывали отхаживать. Она как младенчика мертвенького увидела, ножом полог прорезала да в степь ушла. Боги повожали — от погони в овраге укрылась, да потом кружным путем к нам в Вежу прибежала.

— Волчонок? — Хмуря брови, обронила Моревна.

Воевода молча кивнул.

— Ладно… Ладно тебе, князь! — Уже громко окликнула жрица нетерпеливо теребящего повод молодца. — В терем пойдем, там дальше разговаривать станем.

Новая просторная изба еще пахла свежим тесом. Усадив гостей на покрытой платом лавке, Моревна смешала в горшке сбитень, сунула в печь — нагреваться.

— Не маловата ли дружина, коли хазары и впрямь в большой набег собрались? — Спросила, расставляя на придвинутом к лавке столе серебряные кубки.

— Против всего степного войска нам не потянуть, дело ясное. Однако есть верный слух, что перед набегом Буриджхан в Торжец с малой силой отправиться. Тут бы нам его и встренуть.

— В таком деле Перунова защита надежней будет. — Жрица озабоченно покрутила головой.

— Так ведь не на войну собираемся, на охоту. — Воевода выжидательно уставился на женщину.

— Гляжу, у тебя загодя на все ответ есть. — Усмехнулась та. — Ладно, Сувор, уговорил, поеду с вами. Посмотрим, что там за Буриджи-хан в степи выискался. Когда он, баешь, в Торжец сбирается?

— Третьего дня выехал.

Жрица свела широкие брови.

— Припозднились вы с князем на охоту-то. Ныне мы в Торжец наперед хана и верхами не поспеем, а у вас половина ратников — пешие.

— Оттого к тебе и явились. Хотим поклониться Хозяйке Перекрестков, чтобы пути свои для нас открыла. — Сувор глянул украдкой на своего молодого господина. Но князь вперился в стол, вертя в пальцах основание кубка, словно разговор его вовсе не касался.

Марья в свой черед смерила задумчивым взглядом знатного гостя, улыбнулась с прищуром:

— Ловко, вы Сувор меня обходите! Хотите смутным путем до хазар добраться? А ну, как нету среди них никакого оборотня? Может, просто князюшка Даромир в Веже засиделся, решил силушкой своей молодецкой потешиться, да заодно села хазарские пограбить?

Серебряная чаша с силой грянулась о столешницу, отлетела, покатилась по полу. Голубоглазый гость выскочил из избы, хлопнув о стену дверью.

— У-у-у, какие мы вспыльчивые… — Протянула вслед ему Марья.

— Зря лжецами срамишь, жрица! — Не на шутку обидевшийся воевода, тоже поднялся из-за стола. — Прав, Даромир, напрасно приехали.

— Сядь, воевода. Да, сядь! Хватит мне одного твоего господина, чтобы еще за вами двумя бегать. Мне ль напомнить? Морана своими дорогами не всякого пропускает. А кого и пустит, дак в такие дали заведет: не поймешь, где явь, где навь.

Сувор все еще раздраженно подергивая себя за бороду, опустился на место.

— Сама видишь, не поспеваем иначе. — Развел он руками. — Упустим теперь волколака, потом всей дружиной отбивать придется. Как отобьемся еще…

— Верни князя, — нехотя попросила Марья, — с него станется кметей с лагеря снять. Раньше завтрашнего дня в путь все одно не двинемся.

— Значит… — Обрадованный воин подхватился с лавки.

— Значит, сначала я хочу сама твою травницу поспрошать: кого там беременная ногайка скинула. С собой, я так зрю, вы ее не привезли, иначе давно бы сюда кликнули. — Сувор, снова мрачнея, помотал головой отрицательно. — Так, где она — в Веже али домой, в Торжец отпустили? Не супься, я у вас лишнего времени не отниму.