Чтение онлайн

Зря я это сказала, женщина снова заплакала. А мужчина неожиданно подошёл и обнял меня.

— Моя девочка! Сильная, сильнее многих мужчин. Прости меня. Прости! Мы осознали свою ошибку. Нам всё равно, что подумают враги. Ты наша дочь.

Не успеваю ничего сделать, сказать и даже подумать, как отец набрал что-то на 'своей панели.

Оповещение, что опознание проведено и я их родная дочь. Лусия Улисс, подданная Ромуса и Ринора, под защитой дома посла аль Эрэйма.

А после второе, что он предъявляет претензию дому Эолов за попытку убийства меня и сплетни вокруг моего честного имени.

Это мощный выпад. Я стою ошарашенно, глядя на родителей. А Мелисса уже подошла к внуку, взяла его на руки и снова зарыдала, но это слёзы радости.

— Как же я страдала, думала, что никогда не смогу увидеть мою девочку и внука, Тонио. Какое красивое имя. Ох, дочка. Нам предстоят ещё такие проблемы, — прошептала она, но счастливая только от того, что может поцеловать Тони.

— А иначе нам не победить. Дом Максимусов все равно ополчится на нас. Но тем, что мы признали дочь и внука, и сделали это открыто, он не посмеет подослать этого убийцу.

— О! Очень надеюсь на это, — шепчу им и на сердце становится теплее.

— Это заведение твоё? — спросил отец оглядываясь.

— Да, надо как-то жить. Я женщина честная, за счёт своей «стряпни» и выживала на Гиззе. Надеюсь, что мне не запретят держать это кафе?

— Мы простые, не слишком богатые, но честные люди. Твоё заведение только подтверждает это. Что ты не зависишь от кого-то, а честно живёшь со своего труда.

Поэтому, никто не смеет тебе ничего запретить.

— Спасибо. Это для меня очень важно. Правда.

В этот момент Селия извинилась и сказала, что надо бы лепёшки печь.

— Простите меня, надо работать.

— Можно, мы с Тонио посидим? — прошептала Мелисса.

— Конечно, только дверь откройте, чтобы нам слышать друг друга. Скоро его кормить буду, уже кашу ест, совсем большой мальчик.

— интересно, ты наша дочь, и одновременно как не она, — очень тихо сказал отец.

А мне пришлось улыбнуться, слегка виновато и соврать:

— Потеря памяти, плюс этот ад на Гизе. Может быть, со временем память вернётся, и я стану прежней.

— Нет, ты сейчас очень уверенная и сильная, Лусия была слишком изнеженной.

Такая, как ты сейчас — мне нравишься больше, дочь! Моя дочь! Лусия Улисс! И я горжусь тобой.

Он сказал это с таким видом и таким тоном, словно мне сейчас выдал орден героя.

И меня эти слова растрогали. Просто подошла и обняла отца.

А потом сбежала месить новую порцию теста на лепёшки.

— Что происходит? — Гай вышел из своих покоев на шум в большом зале. Картина его не то чтобы разозлила, а скорее удивила.

Трое крепких мужчин несут небольшой паланкин, в котором спит Октавия. Её последние три дня держат на сильных лекарствах. Стоит жене очнуться, несколько минут рыдает и снова начинает биться в припадке.

— Я приказал забрать дочь — старший из Эолов, Мрез отец Октавии вышел следом за слугами.

— С чего это Эол, распоряжается в доме Максимусов, — тихим голосом, но всё же очень раздражённо проворчал Гай.

— Ты видел, что сегодня утром случилось? Весь город шумит. Северин признал дочь и внука. Падшая Лусия вернулась, и Улиссы утверждают, что это твой сын. А судя по состоянию моей дочери, вы собираетесь её убить ядом, ведь так? Она спит, не пробуждаясь несколько дней. Мы не можем с ней связаться.

Гай молча пролистал самые важные объявления и увидел то сообщение, о котором упомянул тесть.

Мнение людей под записью разделились, одни поздравляют, другие называют Лусию последними словами. Тут и дому Максимуса досталось по полной программе.

Ожидаемо, что этот скандал разгорелся и масла в огонь добавила Клодия, да и сами Эолы не поскупились на гадости.

Но теперь понятно, чего добивался ринориец. Ринору и делать ничего не надо.

Просто прислал Лусию, показал её обществу и теперь наслаждается крахом правящего дома.

Решение принимать нужно быстро.

От Октавии прока мало, она умирает. И её смерть в имперском дворце — очень плохой знак.

— Она страдает. Поэтому позволю тебе забрать дочь. Но за оскорбление дома императора приказываю заплатить штраф в сто тысяч кредитов. Немедля. Её спасают лучшие врачи, а ты обвиняешь меня в намерении убить жену. Я заметил: что Северин предъявил вам за нападение на дочь, и скоро я выясню, что это именно ваш сговор с Клодией, послужил причиной ссылки беременной Лусии. Так что, ваш дом потерял уважение, и с этого дня считается преступным. Плати, забирай эту женщину и ждите решения совета. Сына я оставляю у себя, мальчик тоже болен.

Теперь Гай не сдерживается и говорит громко, раскатистым басом и эхо вторит ему.

Октавия очнулась и затихла, только слёзы стекают на подушку.

— Ты никогда не любил меня, — простонала несчастная.

— Я никогда не знал тебя настоящую, и твой дом меня предал. Наш брак формальность. Уносите женщину.

Носильщики поспешили на выход, охрана дворца не выпускает только Эола, ожидая, когда тот заплатит штраф за оскорбление.

— Да, забери, но ты и твой дом пожалеете и заплатите мне и моей дочери.

— Я уже заплатил позором за ваши злодеяния и жажду власти.

Мрез открыл панель и демонстративно перевёл в казну сумму штрафа, какую назвал Гай.

— Вот и всё, можешь идти за своей дочерью.

Император сам не стал медлить, и повернулся спиной к бывшему тестю и не спеша ушёл в детскую к сыну.

Этот скандал означает одно — развод с Октавией. Она теперь негласный позор семьи, да долго ли проживёт?

Врачи считают, что ей осталось неделю, а то и меньше. Подавится языком во время ночного приступа и все о ней забудут.

— Как себя чувствует мой сын? — прошептал пожилой няне, она укачивала малыша, задремала, а шум в соседних покоях её порядком испугал.

— Господин, сегодня уже лучше. Ест, спит, даже улыбается. Припадков не было.

— Я приказываю не распускать сплетни про здоровье мальчика. Говори всем, что у него болел живот, но врач все сделал. Понятно?

Няня опустила голову, скривила полное лицо так, словно съела кислую ягоду.

— Слушаюсь. Конечно, малыш здоров, как и его отец.

Женщина поклонилась, не хочется получить штраф за такую мелочь, как разговоры.