Чтение онлайн

– У меня – партер, ряд 5, место 19, – показывая на свой билет, проговорил Федор.

– А у меня, Федя, партер, ряд 5, место 20, – глядя на свой билет с ужасом прочитала Кира. – Ты издеваешься, да?

– Нет, я просто люблю. Уже 2 звонок, пошли, дорогая.

– Если бы здесь была Ира, то она бы приказала вам с вашим нахальством держаться от нас подальше! Но я скажу так: вы ведете себя беспардонно, месье! – возмутилась Кира.

– Ах, да ведь это не я, это все любовь!

Не знаю уж кто именно был виноват, любовь или Федор, но моя Кира вынуждена была терпеть общество ненавистного ухажера целый вечер. Я, собственно, не понимал, что ей не нравится в Чаеве. Ее он любит, мне колбасу дает, в общем, меня все устраивало. Ира же, глядя на эту ситуацию, всегда саркастически приговаривала: "Принцесса ждет принца из книги, ну-ну". Наверное, тоже не понимала, что в Федьке не так. У самой-то Иры была любовь всей жизни, только про нее она нам никогда не рассказывала, а мы с Кирой тактично не спрашивали. Так что, в общем-то, и в нашей жизни страсти кипели не хуже, чем на сцене.

Но, давайте вернёмся к искусству. Итак, зал театра мне очень даже понравился, насколько я мог рассмотреть из дырочки в сумке. Все украшено красным бархатом, золотыми кистями и огромной хрустальной люстрой на потолке с лепниной. Бархатными сиденьями усыпано все, кроме сцены. А сама сцена зияет огромной черной дырой, привлекающей к себе все людское и кошачье внимание, когда раздвигаются алые занавеси и начинает театральное действо.

Вот только помимо завораживающей атмосферы театра, я отчетливо прочувствовал какое-то напряжение. И оно исходило не от раздраженной вниманием Федора Киры, не от не менее раздраженного отказом Киры Федора и даже не от моей вечно всем недовольной и по жизни раздраженной Иры, а от чего-то совершенно другого. Меня преследовало какое-то нехорошее предчувствие. Лишь потом, по прошествии времени, я в очередной раз убедился, что кошки в таких энергетических делах, настоящие профи.

Все шло своим чередом. Мы хорошо сидели, с интересом смотрели интригующий спектакль и, вдруг, антракт. Я так увлекся, что даже не заметил, как пролетело почти полтора часа. Антракт – это мое любимое время. Это, знаете, как реклама по телевизору: портит все удовольствие от просмотра, если, конечно, нет возможности в это время перекусить. А в этом театре был шикарный буфет, поэтому я небезосновательно надеялся на вкусный перекус.

Тем более, мне нужно было заесть стресс. Потому что на сцене, прямо пред антрактом, убивают главного героя, причем выстрел был такой громкий, как будто действительно стреляли из настоящего оружия. А я жутко не люблю резкие звуки, даже неожиданно мяукнул от такого хлопка. Кира, конечно, меня сразу успокоила, но осадочек то остался. К счастью, мы действительно сразу же отправились за перекусом.

В буфете Ира, считавшая нужным везде вставить свое слово, тут же начала обсуждение увиденного.

– Главный герой играет, конечно же, очень реалистично, даже умер как надо, упал от выстрела, прям как по-настоящему. И лужа крови была прям правдоподобной, до чего только уже не дошел прогресс, даже в театре!

– В книгах все намного интереснее написано, чем потом показывают на сцене. Шекспира этому английскому режиссеру, увы, не превзойти, – высказала свое мнение Кира.

– В книжках и принцы круче, – парировала Ира, подколов, таким образом подругу, и таким своеобразным, свойственным только ей способом, поддержав Федора, который ни на шаг не отходил от возлюбленной.

Чаев благодарно кивнул ей головой, а Кира не стала ничего отвечать этим спевшимся против нее наглецам и пошла купить мне колбаски.

После хорошего перекуса мы уже стали беспокоится, почему зрителей так долго не зовут в зал. Мы не слышали ни единого звонка, хотя по времени уже давным-давно должен был начаться второй акт. Люди в буфете, как и мы, стали негодовать, и, наконец, общей толпой мы ринулись к залу. Однако, все двери в зал были закрыты. А затем, я внезапно услышал пронзительно громкий и такой знакомый голос следователя Коновалова: "Продолжение не ждите. Убит главный герой. Прошу всех зрителей покинуть помещение".

Сказать, что мы были удивлены – ничего не сказать. Даже мне, коту, и то стало как-то не по себе, а что уж и говорить о чувствительных любителях театра! Всем зрителям сказали расходиться и не мешать следствию. Люди удивлённо и недовольно потянулись к выходу, но только не мои хозяйки: эти не могли упустить возможность принять участие в расследовании. Тем более, раз их начальник был здесь. Вот так, вчетвером, (да, Федор не отставал от нас), мы направились наперерез толпе зрителей, прямо к месту преступления.

У входа в зал, путь нам преградил сам Коновалов. Выглядел он, я вам скажу, так, словно он проводил воскресный вечер с друзьями в баре, а его оторвали от такого приятного занятия и срочно вызвали расследовать убийство. Такой возбужденный и недовольный вид у него был. А уж когда он узнал в двух нарядных девушках, которые пробивались в зал, своих стажерок, он просто вышел из себя и начал кричать.

– Это еще что за компания! Всем очистить помещение! Не дадут спокойно поработать! Так, а вам, расфуфыренным дамочкам, здесь нечего делать, косметика и вечерние платья ума точно не прибавляют, идите домой. Быстро!

Я конечно не струсил, но все-таки перестал выглядывать из сумки, у моих девочек и без меня назревали крупные проблемы.

– На правах сотрудников Следственного комитета, мы имеем право посмотреть место происшествия и, более того, участвовать в расследовании, – завопила Ира.

Кира, увидев, как голова Коновалова краснеет и вот-вот взорвется от возмущения, решила его спасти и уточнила: "На правах стажеров и ваших непосредственных подчиненных, а также на основании нашего трудового договора. И, поэтому, Николай Леопольдович, вы прекрасно понимаете, что не уполномочены лишать нас наших законных прав".

Кира и Ира зашли в зал, следователь недовольно покосился на девушек, но ни слова возразить не смог.

– Я сказала ему то же самое, только в той форме, которую он более всего заслуживает, – сказала Ира.

– Но не стоит забывать о субординации, – парировала Кира.

– Какая субординация!? Он не компетентен в своем деле, всегда ведет следствие спустя рукава, кощунство подчинятся такому псевдоначальнику!

– Ох, Ира, давай скажем откровенно, тебе лишь бы просто устроить скандал.

– А тебе, Кира, лишь бы просто вправить мне мозги, даже несмотря на то, что у нас под носом лежит труп.

И действительно, труп совершенно не располагал к ссорам и крикам. Мой зоркий глаз через дырку сумки разглядел, как он лежал посреди сцены, там же, где его настиг выстрел совсем не бутафорского пистолета. На сцене, около него, собралось немалое количество людей и можно было подумать, что все они играют в каком-нибудь нелепом спектакле, но, увы, почти все они были здесь по долгу службы. Около убитого склонялся судебно-медицинский эксперт по фамилии Ермолаев, я его узнал по большим седым усам, он мне пару раз встречался в том самом буфете Следственного комитета. Настоящий профессионал своего дела, работает уже почти 40 лет, да еще и любитель кошек, ко всему прочему, всегда меня колбаской угощает.

Недалеко от него, нервно шагая из стороны в сторону и многократно повторяя фразы: "Как такое могло произойти?" и "Какой теперь будет скандал!", находился довольно упитанный мужчина в сером деловом костюме и круглых очках на совершенно лысой голове. Он – директор театра, это я сразу понял по его виду и поведению. Да и сами посудите, ну кого еще может так сильно волновать безупречная репутация театра, как не его директора? По краям сцены стояли сотрудники полиции, видимо приехавшие вместе с Коноваловым, раньше я их нигде не встречал. Один из них как раз помогал ему вскарабкаться на сцену.