Чтение онлайн

Мои хозяйки его примеру не последовали и решили наблюдать за происходящим со зрительных мест, благо, сцена возвышалась над полом зала всего лишь на полметра. Прямо около нас, на первом ряду зрительного зала, безутешно рыдал немолодой мужчина, который держался за голову и в истерике все выкрикивал: "Сынок! Мой дорогой сынок! Мое милое дитя!". Здесь и без моей кошачьей логики было ясно, что он отец погибшего актера. Он был так убит горем, что мои хозяйки не могли сдерживать своего сочувствия, Кира даже незаметно смахнула набежавшую слезу. Мы решительно направились прямо к нему, и не успела Кира сказать: "Не нужна ли вам помощь?", как Коновалов в ярости крикнул: "Вызовите этому человеку скорую помощь, у него истерика!". Один из полицейских набрал нужный номер и, по настоянию следователя, вывел бедного отца из зала, тот якобы мешал расследованию. Мне показалось, что потерпевший ужасно раздражал следователя. Почему-то, даже больше, чем мои хозяйки. Наверное, он просто на дух не переносит психующих людей, а может, у него просто совсем нет сердца.

Пока мы наблюдали за происходящим, к нам незаметно подобрался Федор и сразу же объявил, что вернулся к нам для того, чтобы нас защищать, а то вдруг убийца ходит где-то рядом. Да уж, хорош защитник, нас скорее Ира защитит со своим ножом, чем этот худощавый официант!

– Ну конечно, вас защитить, ага. Киру свою ты пришел защищать, а бедный кот и беззащитная Ирочка тебя мало интересуют! – указав в самую суть, заметила, Ира.

– О, да, и главная особенность этой беззащитной Ирочки – чуть что, угрожать ножом, – усмехнулся Федор.

– Вот, молодец, Федя, умеешь красиво поддержать спор, уважаю тебя за это, а Кирочка моя почему-то не ценит в тебе это прекрасное качество.

– А ничего, что человек, о котором ты говоришь в третьем лице стоит рядом с вами и все слышит? – возмутилась Кира.

– О, это совершенно НИЧЕГО, – наиграно сказала, Ира.

– Ответила бы я тебе, Ирина, но сейчас есть дела поважнее наших споров, – серьезно сказала Кира, услышав шум в фойе.

Мы приблизились к открытой двери и увидели, как врачи скорой помощи уносят на носилках потерпевшего, все-таки просьба следователя вызвать скорую помощь оказалась очень кстати. Не успел я об этом подумать, как со сцены раздался громкий голос Коновалова. Он, подозвав к себе директора театра, спрашивал его об убитом.

Директором оказался тот самый нервный мужчина в сером костюме, вот я же вам говорил, что коты в таких вещах разбираются. Он сразу же представился, назвавшись Ромодановским Станиславом Эдмундовичем, потомком дворянского рода и человеком самых честных правил. Затем, он заискивающе начал говорить о том, как бы избежать ненужной огласки такого жуткого недоразумения, такого несчастного случая, который приключился с его театром. Но, эта проблема никого не интересовала, поэтому следователь повторил свой вопрос и посмотрел на него так, что Станислав Эдмундович сразу перешел к сути дела.

Он поведал всем нам, что убитый – это Лорийский Антон Алексеевич, совсем еще молодой, начинающий актер, недавно окончивший театральный вуз. Он был действительно талантлив, поэтому его пригласили принять участие в новой постановке такого известного английского режиссера, как Томас Джеральдсон. Причем, ему сразу же дали роль главного героя, которого, по сюжету, тяжело ранит его враг в конце первого акта.

Не успел директор договорить, как из-за кулис появился тот самый актер, сделавший роковой выстрел. На него страшно было смотреть: он трясся, как от лихорадки и еле держался на ногах, а размазанный грим едва скрывал смертельную бледность его лица. Директор тут же поспешил его представить: "Это и есть тот самый убийца главного героя, Куницын Савелий Антуанович, они поступили в наш театр вместе с Лорийским, были друзьями еще с университета и коллегами по сцене". Замолчав на пару секунд, он издал нервный смешок и быстро уточнил: "Я имел в виду, конечно же, только то, что он играл роль убийцы, а не был им на самом деле, это все какое-то нелепое недоразумение".

Однако, по взгляду Коновалова было понятно, что он думал совсем иначе. Решительным шагом он направился прямо к Куницыну, готовясь начать немедленный допрос, но его тут же прервал голос судмедэксперта Ермолаева, который озвучивал свое предварительное заключение быстро печатающей что-то в планшете Ире. Он сказал: "Смерть потерпевшего наступила мгновенно, от огнестрельного ранения в область сердца. Судя по всему, выстрел бы произведен с близкого расстояния, так как пуля прошла навылет."

– Господин эксперт, ваши выводы в данной ситуации могут и подождать, все и так видели как был убит Лорийский, – зло сказал Коновалов.

– Предварительное заключение судмедэксперта необходимо для протокола, – отметила лекторским тоном Кира.

– Я это и без вас знаю! И сам все отражу в протоколе. Потом, – огрызнулся Коновалов.

– Можете себя не утруждать, Николай Леопольдович, протокол уже ведется. Конечно же по нашей инициативе нашими же руками, и, самое главное, в полном соответствии с законом, – спокойным тоном продолжила Кира.

Коновалов ужасно напыжился, но все-таки выдавил из себя: "А все потому, что вы проходите стажировку у самого следователя Коновалова, поэтому такой профессионализм и ответственный подход к делу. Молодцы, девушки!"

Ира хотела уж было осадить его за слово "профессионализм", но его вежливые слова привели ее в ступор. Да так, что даже чуть планшет с протоколом из рук не выпал. Я и сам был удивлен такой неожиданной похвале, хотя, конечно, ни капли не сомневался, что мои хозяйки молодцы.

Но, спустя пару секунд, все встало на свои места, из-за кулис, прямо около следователя, вышел заместитель руководителя Главного Следственного управления Следственного комитета по городу Рыжедарску – Правдин Олег Игнатьевич. Я его сразу узнал, не зря же я каждый день смотрю криминальные новости.

– Мои кадры подобраны с большим умом и ответственностью! Это касается не только высших звеньев, но и начинающих свой труд служения закону, поэтому все они столь профессиональны, – не без гордости в голосе заявил он куда-то в зал и начал пожимать руку судмедэксперту Ермолаеву, а затем и Коновалову, который, после порции лести в адрес начальства, тут же сказал, что уже нашел подозреваемого и немедленно приступает к его допросу.

Окинув взглядом всех присутствующих, и не обращаясь ни к кому конкретно, Правдин продолжил: "Моя супруга с тещей сегодня находились в зале и были ужасно взволнованы случившимся, поэтому я нашел необходимым лично проконтролировать, как идет расследование. Но, вижу, все в порядке: следственные действия идут полным ходом. О результатах расследования, Николай Леопольдович, будете докладывать мне лично. А пока, разрешите откланяться". И он исчез за кулисами, так же неожиданно, как и появился.

Появление большого начальства значило лишь одно, что дело резонансное и огласка в СМИ неизбежна. Поэтому Коновалов, как и обещал, сразу же обратился к подозреваемому Куницыну.

– Ну что, голубчик, как вы нехорошо поступили, убили своего друга, брата по сцене! И как цинично, прямо во время премьеры! – начал он.

Допрашиваемый дрожащим голосом выдавил из себя, что он никого не убивал и что никакой убитый ему не брат, а вор его главной роли. При этом он находился на грани обморока, осознав, какие нерадужные перспективы перед ним рисуются.

– Ну и как такой слабонервный человек мог спланировать и провернуть подмену оружия? – поинтересовалась Ира у своих спутников Киры и Федора, и, конечно же, у меня – кошачьего Шерлока Холмса и Эркюля Пуаро в одном флаконе.

Но, Коновалова подобные вопросы не волновали и он продолжил: "Мда, мотив ваш на лицо, Куницын, вы даже не постеснялись нам его озвучить! И хватит притворяться умирающим лебедем, как вы выстрелили в Лорийского видел весь зал, и как он упал, истекая кровью от вашего выстрела, тоже. На револьвере, конечно же, остались отпечатки ваших пальцев, а свидетелей вашей зависти к более талантливому другу мы наверняка найдем немало. Лучше признайтесь сразу, чистосердечное признание смягчает наказание".