Чтение онлайн

– В карете высплюсь, - словно отмахнулся мужчина.
– Ты лучше скажи, когда это ты, Михайло, успел ребёнком обзавестись?

– Это дочь нашего Богдана Камышина. Я её к нему пристроил, - выдал несостоявшийся диктор.
– Сам знаешь, что у меня в избе то посольские проездом останавливаются, то губернские с инспекцией, а у Михаила она пустая почитай стоит. Он то в разъездах по хуторам, то у вдовицы своей пропадает.

– Вона как, - протянул Зарян Бабичев.
– Не думал я, что наш Богдаша первым сгинет, - мужчина замолчал ненадолго.
– Надеялся на встречу с ним и тобою, Иван. Назначение комендантом Покровской через наш отдел проходило, а Мишку совсем не ожидал встретить.

«Значит второй мужчина с бархатным голосом - это наш комендант Иван Федорович Калашников», - в голове уже сложился пазл по голосам и сословиям присутствующих мужчин.

– Сам не застал его, - тяжело вздохнул.
– Мы с Михаилом приехали, когда их схоронить успели и дочку к сестре Богдана определили. До этого она почти седмицу с мёртвыми родичами в избе одна провела и никто не соизволил проверить семью. Как дым из трубы перестал идти, так и кинулись.

У меня на голове волосы зашевелились сами по себе от представшей картины меленькой девочки рядом с мёртвыми родителями и братиком. На глаза набежали слёзы и ком встал в горле, руки сами по себе сжались в кулачки. Бедный ребёнок... Не мудрено, что она онемела от такого стресса. Девочка запросто могла умом тронуться, а вместо поддержки, теплоты и заботы получила озлобленную и завистливую тётку.

"Она ещё и печь, получается, топила пока дрова в избе не закончились", - чуть было не застонала в голос.

– Сволочи, - с жёсткостью в голосе выдал Михаил.
– Знали ведь, что слегли все, а с помощью не спешили. Всё на Аграфену понадеялись, а она и сама захворала.

Какое-то время в избе воцарилась тягостная тишина. Слышны были глубокие вздохи и печаль ощущалась словно бы кожей в виде холодка. Мужчины словно прощались с верным товарищем и дорогим другом, а для меня - с родителями Машеньки.

Из разговора мужчин я уже знала, что Богдан Камышин был сыном мещанина, который служил приказчиком у дворянина, являющимся коренным донским казаком одаренным землями и крепостными за военные заслуги. Парень получил возможность отправится на учёбу в Санкт-Петербург с сыном дворянина - Заряном Бабичевым, который в будущем добьётся не малых успехов на дипломатическом поприще.

Наш комендант был купеческого сословия, который решил добиться военной службой гораздо большего, чем собственный отец. Да и не видел Иван Калашников своего призвания в торговле, хотя хватку отцовскую унаследовал, со слов друзей. Он тяготел к военному делу и дальним походам, о которых частенько слышал от нанятых охранять обозы казачков.

Михаил Афанасьев являлся сыном священника, который не одобрил выбор собственного сына. Парень выбрал лекарскую стезю, а не пошёл в духовную семинарию при Ростовской-на-Дону епархии, где готовили священнослужителей и учителей других учебных заведений.

"Как их всех занесло в такую даль от дома?"– возникла мимолётная мысль и пропала.

Все они были по сути людьми подневольными и несли свою службу перед Отечеством. Каждый шёл по выбранному пути, но Судьба-шутница свела их в юности и продолжала переплетать нити жизни.

К этому времени в России повсеместно грамотность стала достоянием не только духовного сословия и знати, но и служилого дворянства и посадского населения. Даже среди крестьян появлялись грамотные, хотя и преимущественно мужчины - старосты, целовальники (сборщики податей). В городах возникло особое сословие писцов - горожан, которые за небольшую мзду могли написать прошение, жалобу или письмо. Только-только начали появляться школы для девочек, которых кроме грамоты и счёту учили ещё и некоторым специальностям в помощь лекарям, аптекарям, чиновникам в качестве секретарей, а так же швейному делу и прочим женским профессиям.

Эти факты меня очень радовали и воодушевляли. До поголовного образования ещё очень далеко, но развитие образования идёт полным ходом. У меня появился шанс получить образование и, возможно, новую профессию. Сомневаюсь, что в этом мире нужны педагоги дополнительного образования не разбирающиеся в местных реалиях.

«Значит не будет подозрительным, если я возьмусь учиться грамоте у Прохора или у нашего писаря, - пришла мысль.
– Всё равно свои навыки нужно каким-то образом легализовать.»

Из собственных мыслей меня вывел разговор мужчин о столице и разных новинках, что появились в империи. На последних словах «навострила уши».

– На западе периодически возникают волнения, наши осведомители докладывают, что османы потихоньку сдают свои позиции, - поделился информацией Бабичев.
– В Галии участились нападения на наместников, каганы не справляются и власть крепко удержать не могут.

– Значит своё внимание османы переведут на внутренние проблемы и какое-то время можно будет вздохнуть спокойно, - заметил Калашников.

– Я бы на это не рассчитывал, мелкие стычки в приграничных районах происходят до сих пор, - чуть задумавшись выдал Зарян.
– Но армия регулярно пополняется рекрутами и обученными офицерами. Реформы дают свои положительные результаты.

– Да, мои люди планируют ставить избы и перевозить свои семьи, - с заметной гордостью произнёс комендант.

– Я бы и сам уже осел где-нибудь, но долг Отечеству не позволяет. Пока службу буду тянуть на крайних рубежах государства, а там через лет десять может и в Америку подамся, - чему-то усмехнулся наш ночной гость и продолжил мечтательно.
– Хочется те края своими глазами увидеть. Ох!
– выдал слишком громко.
– Чуть не забыл, я ведь с гостинцами к вам, - замолк и я услышала какое-то шуршание.

Видимо Бабичев поднялся со своего места, так как услышала сдвинувшуюся лавку и какое-то еле слышное ворчание на тугие узлы и бестолкового служку.

– В начале лета ещё перехватили караван и мне отсыпали целый мешок с разными семенами, - с гордостью в голосе поведал Зарян.
– Не знаю на кой они их пёрли таким рискованным путём, но говорят что-то там шибко ценное в них. Наши пока не разобрались до конца, толмача посадили переводить сопровождающие записи, но он каким-то бестолковым оказался.

Дальше мужчина поведал, что по началу мешки с семенами приняли за какую-то экзотическую крупу и принялись готовить из них каши и похлёбки. Не жалели чужое добро, да и любопытство сильное было чего это так переживает и негодует купец. Посчитали, что жадничает и правду говорить не хочет. Только на вкус это варево не понравилось.

– Животами промаялись несколько дней и толмача их чуть было не прибили. Он то всё бегал вокруг и кричал: «пiсiруге болмайды», - выдавил из себя через смех.
– Это потом уже разобрали, что он говорил «нельзя варить», а наши не разобрали по началу. Я для вас отсыпал понемногу разных по мешочкам, может бабы ваши разберут их и чего путного вырастят.