Чтение онлайн

Во всем мире научно исследовал йогу один человек. Но его имя не Рамакришна и не Шри Матаджи. Это — немецкий профессор, доктор биологических наук Дитрих Эберт. Он выпустил книгу на немецком языке: «Физиологические аспекты йоги». Исследование, единственное в своем роде, ограниченное, конечно же, но ряд вещей исследованы безупречно. Эта информация до меня дошла. Я договорился с Дитрихом Эбертом и сделал так, что книга его была переведена и издана на мои средства в России.

В: — Я слышал, что в свое время у вас открылись удиивительные сексуальные способности. Были даже какие-то ролики по телевизору о ваших сексуальных достижениях. Расскажите об этом.

А: — Это относится к области сиддх. Было это в конце семидесятых. Я знал некоторых ученых, докторов наук из 1-го Медицинского Института. Им, как медикам, были интересны сексуальные возможности человека. Чисто научно. Я им сказал, что могу проводить половой акт сколько угодно. Ну, конечно, не сто лет подряд, но показать фантастику в этом отношении могу. Условия эксперимента были такие: нужное количество молодых красивых женщин, которым такой научный эксперимент интересен. Не уродок, не каких-нибудь аноргазмичек или проституток, а таких вот циников, в медицинском отношении: — а сколько можно, говоря современным языком, потрахаться? Девочек, которые это дело любят, уважают, но не подходят к этому, как проститутки. Я профессорам сказал: — «Ребята, если у вас такие девочки есть, — давайте поставим эксперимент». Ну, медики — народ, часто не имеющий комплексов, так что в 1-ом Медицинском нашлись девчонки, которые решились посмотреть: — «А действительно, что будет?» И вот сюда, ко мне было приведено одиннадцать женщин, здоровых, в хорошем смысле этого слова, — самок, — думающих, образованных. Они были с четвертого курса Мед. Института. Им было интересно: — «затрахают они мужика или нет?». На кухне у меня сидела группа профессуры, чтобы потом объективно спросить у девочек: — «был акт или нет, как он проходил…», — чтобы они дали подробный отчет. Я в той комнате работал, а девочки менялись. Устала — иди рассказывай профессуре, что было; на ее место — следующая и так далее. Длилось это все без перерыва пятьдесят часов. Потом я чисто физически устал. Это был чистый научный эксперимент — надо было посмотреть, — сколько человек объективно может этим заниматься. Каков предел.

Если бы я был каким-нибудь индусом или американцем, то это было бы в книге рекордов Гиннеса.

Больше того, — я сейчас берусь повторить подобный эксперимент. При тех же условиях: комиссия должна состоять из медиков с ученой степенью и они должны все, что происходит, фиксировать. И, достаточно большое количество женщин, которые это дело любят и уважают.

Ставят же научные эксперименты на тему — сколько человек может поднять, пробежать и так далее.

В: — Были ли у вас переживания мистического опыта?

А: — Могу вам сказать, что то, что описывается в текстах, как самадхи и сатори, я могу практиковать регулярно. Например, — решать коаны дзенских Учителей, — впадать в «состояние» и давать решение. Я знаю методики, техники, как в это входить, как, в частности, решать коаны. Я владею этим. Мне кажется, что этому может научиться каждый, пройдя длительный этап правильных тренировок.

Этот опыт есть, но это — очень специфический опыт. Ну, решен коан, но, в конечном итоге, — кому это надо?

Я стараюсь эти вещи применять в самых обыденных делах, в частности в математике. Так я решаю задачи, которые до меня никто не мог решить. В этом отношении, у меня есть подозрение, что великие ученые этим владеют. Вот, тот же академик Зубов. Он выдает такие вещи, которые обычному сознанию не под силу. А он ведь не сидит в позе лотоса и не дышит через одну ноздрю. Очень похоже, что крупные ученые своими творческими усилиями, наработанными в течение всей своей жизни, научились вызывать эти состояния. Заметьте, кстати, что периодическая таблица элементов пришла в озарении Менделееву, который всю жизнь был химиком, а не какому-нибудь йогу в пещере.

Вот вам интересный пример. У меня есть хороший знакомый, — пожилой еврей. Типичный, — все, как положено, — Абрам Иосифович. Он слесарь инструментальщик, всю жизнь этим занимается. Не один десяток лет работает. Имеет очень высокий разряд. Он уже около пенсионного возраста. И вот мы вместе шли на моей яхте, под дизелем. И случилась авария. На Новоладожском канале нам сорвало винт. Транспортировать яхту на стапель в таком состоянии, — как минимум, — неделя-другая возни. Пройдет сезон, а мы в отпуске. То есть, и отпуск пролетает, да еще и огромные материальные затраты. Я говорю: — «Все, Абрам Иосифович, — приплыли!» — Что он делает, — раздевается и лезет в воду. Этот винт — на глубине полтора метра. Он туда ныряет и там, пока хватает дыхания, лазает. Потом что-то думает. После этого — спрашивает: — «Где-нибудь рядом есть колхоз, где есть мастерская, куда меня пустят за токарный станок?»

Представьте себе, — в мутной воде, на глубине полтора метра, на ощупь он определяет диаметр вала, шаг резьбы, тип гаек, которые должны быть, тип шпонок: Он не спортсмен, не ныряльщик, — он еврей! Это было еще при Советской власти. Нашелся колхоз, где за пол-банки его пускают к станку. Он вытачивает все, что надо. После этого, под водой, ныряя, все это монтирует, ставит винт на место. Мы заводимся и идем. Вот — не сатори ли? С точки зрения обычного сознания — это невозможно.

Еще один пример про Абрама Иосифовича. У него на столе находится цилиндр — поршень. Ты берешь цилиндр, стараешься загнать в поршень, — не получается. Но, стоит этот цилиндр погреть в руках (температура 36,6°), как от этого маленького нагрева происходит расширение, такое, что поршень входит в цилиндр и там ходит. Дело в том, что станки на том предприятии не могли дать такую точность. Как он сделал такую вещь? Это невозможно — за пределами точности инструмента. В каком это нужно быть состоянии? Какая должна быть концентрация внимания? А ведь Абрам Иосифович никогда не стоял на голове, не дышал через одну ноздрю и не молился:

Вообще, про меня разное рассказывают. Чего только, бывало, про себя не услышишь! Что я и чернушник и извращенец и тому подобное. А все оттого, что у меня много было разных приколов, которые и служат пищей для всевозможных слухов.

Вот пример. Идем мы с кампанией в поход. У меня с собой есть банка кабачковой икры. И вот я отхожу метров на сто от лагеря и где-нибудь на травку эту самую кабачковую икру вываливаю. Дальше я мну газету, — ну, понимаете, как! Пачкаю газету икрой, и тут же ее рядом бросаю. После этого я кладу в карман ложку и, придя в лагерь, говорю: — «Девчонки, пойдем погуляем!» Идем. Вдруг я вижу кучу с газеткой и кричу: — «О! Это мое!», — сажусь, вынимаю ложку и начинаю все это с аппетитом уплетать. Представляете реакцию?! Говорю: — «Ну, кто хочет, — возьмите ложки и присоединяйтесь, — очень вкусно!»

Вы понимаете, — это ведь надо было придумать! Ведь кабачковую икру и газету видел каждый. Вот вам пример сатори. Это совсем не обязательно божественное откровение или теорема в математике. Здесь нужно было придумать хохму, такую хохму, которая перекрывала бы все возможные. Никто ни разу не решился присоединиться ко мне и поесть, даже самые отпетые циники. А все под руками: кабачковая икра, ложка, газета:

То есть, вы видите область применения, — начиная от теорем в математике и кончая тем, чтобы разыграть толпу. Некоторых, кстати, тут же рвало. Причем, я делал все натурально, еще так, чтобы у меня по подбородку все текло: Конечно, тут важно не перепутать и не нарваться на настоящее говно, — ведь нужно быть последовательным до конца в юморе.

Но, самое интересное, что если рассказать людям разгадку этого фокуса, то уже становится неинтересно и скучно. А уберите разгадку и получится круто: — «Вот это да! Вот это чернуха! Где такого дурика еще найдешь? Какофила, маньяка...».

Поэтому, из десятых уст получаешь иногда такое, что начинаешь вспоминать, — что же ты отмочил, а потом понимаешь, что да, без какой-то дополнительной информации действительно создается впечатление, что Иванов — какой-то маньяк.

К примеру, у меня была такая ситуация. Когда я занимался журналистикой, мне, как журналисту, было интересно, — смогу ли я написать пятьдесят страниц на любую тему. И мне предложили знакомые, шутки ради, написать пятьдесят страниц восхваления Гитлера. И я написал. Такое восхваление! Причем, для этого понадобилось сатори. Даже современные фашисты, те, кто действительно это исповедует, не додумались бы до такой чернухи. Вот, например, одна из моих фраз: — «Ни в коем случае нельзя обожествлять фюрера, так как фюрер выше Бога!», — как, а! (смеется). Дальше, в той же работе: — «Доказательство того, что фюрер выше Бога: еврейский Бог утверждал, что конец света будет в двухтысячном году; но вот пришел фюрер и отменил указ еврейского Бога. Поэтому — евреи не люди, а фюрер отменил указ еврейского Бога и мир спасен, и тысячелетний рейх объявлен! Фюрер подарил нам еще тысячу лет! Поэтому — Хайль Гитлер!», — и так далее.

И вот, я написал пятьдесят страниц такой чернухи. Естественно, если это расценить, не подумав, то можно решить, что я жуткий фашист и антисемит. А я просто смотрел уровень своего профессионализма — смогу ли я развить любую тему так, что будет видно, что я такой поклонник и фанатик этой темы, что дальше некуда. Я с этой задачей справился. И вот, иногда, в качестве хохмы, я это показываю друзьям, — читателя аж трясет. Взять этот текст, распечатать, подписать — Анатолий Иванов, и пустить в народ: — вы понимаете за кого меня примет человек, все это прочитавший? Особенно, если он — врач-психиатр! (Смеется). Поэтому, — какие только разговоры про меня не ходят.