Чтение онлайн

До определенного момента боя гвардии полковник А.Т.Стученко держал наш учебный батальон в резерве дивизии. А с наступлением ранних зимних сумерек вывел подразделение в район, откуда бы можно нарастить, усилить атаку частей, штурмующих Гжатск. Маневр был задуман и рассчитан верно. Батальон очень помог стрелковому полку, ворвавшемуся в город первым.

На рассвете 6 марта полки дивизии предприняли один штурм города, а вслед за ним - второй, еще более решительный. Гжатск был взят и полностью очищен от фашистов.

В результате ожесточенных боев советские войска на нашем направлении ликвидировали плацдармы противника на берегу Волги северо-восточнее Ржева. Тем самым удалось сковать силы группы армий «Центр» и значительную часть вражеских оперативных резервов. Противнику не дали планомерно отвести войска и выровнять линию фронта.

Жители Гжатска, которых в городе оставалось немного, встретили нас очень радушно. Вперемешку с военными полушубками и шинелями чернели на улицах штатские пальто и зипуны. Измученные оккупантами, ожидавшие нашего прихода в течение долгих месяцев обороны, люди теперь не хотели расставаться со своими освободителями ни на минуту. Зазывали в дом, у кого он уцелел, угощали печеной картошкой и морковным чаем, что у кого нашлось.

Каких только не было встреч в первый день освобождения! В числе других горожан к командованию дивизии обратился старый русский священник, жалуясь со слезами на глазах, что гитлеровцы превратили церковь в скотобойню, потом завалили ее разным хламом, и под ним теперь похоронена вся церковная утварь, представляющая большую ценность для всех прихожан. Вместе с ним пришли пожилые люди, старики и женщины, они тоже плакали и просили помочь спасти церковное имущество. Что было делать? Помогли мы добрым людям и в этом: направили саперов, откопали утварь. Само здание церкви было изрядно повреждено, и священник с прихожанами временно заняли один из уцелевших домов.

Поблагодарив нас, группа почтенных жителей во главе со священником попросила нескольких офицеров, в том числе и меня, «уважить», зайти к ним во время богослужения. Отказать - значит горько обидеть. А кроме того, никогда мы не видели этих обрядов, и велик ли грех, если ради любопытства заглянуть, посмотреть со стороны?

В церкви, как нам показалось, происходило не богослужение, а, скорее, патриотический митинг. Были тут старые и молодые, набожные и неверующие. Священник в своей проповеди призывал суровую божью кару на головы врагов-супостатов, желал доблестному советскому воинству правой победы.

Люди всячески выражали свое одобрение его словам. В церкви держался оживленный многоголосый гул. Не особо внимательно прислушиваясь к проповеди, я думал о патриотизме людей, в котором едины своими помыслами и стар и млад.

Несколько позже меня вызвали в политотдел дивизии. Направляясь туда, я думал, как и чем объяснить свое любопытство - ведь не иначе как за посещение церкви будут ругать. Но почему только меня? Я же там не один был…

Но мои предчувствия не оправдались. Начальник политотдела и зашедший вскоре в избу комдив заговорили со мной совсем о другом: как смотрит гвардии капитан Третьяк на то, если его назначить комендантом Гжатска? А как мне было на это смотреть… Прикажут - буду исполнять.

Там же, в политотделе дивизии, услышал я, какие отзвуки получила история с церковной утварью в зарубежной прессе. В английских газетах, как мне рассказали, появилась заметка о том, что, дескать, Красная Армия действительно несет всем освобождение и даже не притесняет религию; в подтверждение тому приводился факт спасения советскими солдатами церковной утвари из-под развалин.

И вот на непродолжительное время, в течение которого дивизия стояла на месте, я сделался военным комендантом города Гжатск.

Ко мне шли люди, обращаясь с разными просьбами: кому надо было избу поправить, кому провизией, топливом помочь. Мизерные возможности комендатуры трудно было делить на всех. Но нашлось у меня немало добровольных помощников. Солдаты, толкавшиеся около комендатуры, только и ждали, когда кто-нибудь придет и попросит: «Сынки, кровлю бы чуток поправить…» Шли к избе целой бригадой и работали в охотку. Особое старание проявляли солдаты в возрасте, отцы семейств, чьи руки давно истосковались по домашней работе.

Один из «активистов» комендатуры, ловко действуя ножовкой, вставлял аккуратные квадратики фанеры вместо выбитых стекол в окна и говорил сгорбленному старику:

–  Вот и теплее у тебя в избе будет, отец. Может, и мне будет теплее… А то на войне, понимаешь, все рушить да рушить доводится, тут же нужным делом руки обогрел.

Война продолжалась, и вскоре Гжатск остался у нас за спиной. Стремительностью и высокой подвижностью отличались и последующие действия частей дивизии. Все время в непосредственном соприкосновении с противником находился наш стрелковый батальон, часто мы действовали в составе передового отряда наступавших войск. За шесть дней непрерывных боев гвардейцы дивизии продвинулись более чем на 100 км вперед, освободили 50 населенных пунктов, в том числе железнодорожную станцию Семлево и три районных центра. На станции были захвачены склады горючего и боеприпасов, 40 тракторов, 5 орудий, 9 станковых пулеметов, вагоны с военным имуществом.

Наше наступление развивалось, набирало темпы. Надо было не только двигать войска вперед, но и соответственно обеспечить моральный настрой людей, укрепить в них уверенность в том, что перелом в ходе войны уже необратим и, как бы ни было тяжело впредь, мы будем теснить врага, отвоевывая у него пядь за пядью родную землю. Этим важным делом повседневно занимались командиры и политработники, партийные активисты.

Старшие начальники и представители высшего командования нередко появлялись на переднем крае. Приехал однажды в расположение наших подразделений генерал И.И.Федюнинский. Осмотрел все требовательным, зорким взглядом и - ко мне:

–  Кто будешь?

–  Командир стрелкового батальона капитан Третьяк.

–  А в боевом построении, когда наступать пойдем?

–  Командир передового отряда.

Посмотрел испытующе мне в лицо, ничего больше не сказал командарм. Остановил первого попавшегося на глаза солдата. Взял у адъютанта ракетницу - бух в воздух. Зеленая ракета, описав дугу, с шипением падала на землю.

–  Какой сигнал?

Солдат не смог ответить.

–  Плохо, капитан Третьяк!
– бросил генерал через плечо.
– Не подготовили людей!
– И удалился.

Только- только назначили меня командиром стрелкового батальона, и вот сразу выговор при встрече с высоким начальством. Досадно стало, да что поделаешь -генерал прав.

Никто бы не принял во внимание мои доводы, что с людьми, дескать, проведена большая работа перед наступлением. Да я бы и не стал оправдываться. Запнулся при ответе солдат, хотя бы и один, значит, плохо. А если он в решительную минуту вот так же спасует в действиях?

Мне пришлось видеть на КП дивизии Маршала Советского Союза Г.К.Жукова, слышать его строгий, немногословный разговор с несколькими офицерами, довелось встречаться на переднем крае с И.С.Коневым, А.И.Еременко, другими военачальниками. Все они денно и нощно занимались трудным делом войны, отдавая ему силы, знания, опыт, и если кому из нас, младших офицеров, иногда влетало под горячую руку, то никто не обижался. Если, скажем, комбат в ответе за свое подразделение, которое в атаке должно взять вон ту высотку, то человек с маршальскими погонами на плечах отвечает за судьбу страны и народа.