Чтение онлайн

В схватке с гитлеровцами был тяжело ранен старший сержант К.Иванов. Его понесли на руках.

Идти через болото ночью, да еще с раненым и с пленником на плечах, очень тяжело. Выбившись из сил, остановились на минуту передохнуть.

Иванов сквозь стон сказал несколько слов, и нам, не раз слыхавшим подобное, стало ясно, что наш товарищ доживает последние минуты.

Умирал Иванов с чувством исполненного долга и был спокоен. Его мучило, жгло от большой сквозной раны в грудь, а он все спрашивал:

–  Ну как, ребята, «язык»-то наш вроде неплохой, а?…

Мы шли к своим. Встретил нас в окопах переднего края все тот же капитан Лазарев, и трудно сказать, кто из нас больше обрадовался боевому успеху.

Сделав свое дело, мы вскоре забыли о пленном гитлеровском унтер-офицере, отправленном в вышестоящий штаб. Но некоторое время спустя до нас дошли слухи о том, что «язык» очень интересно и весьма многословно заговорил, сообщив нашему командованию важные сведения.

Подтверждением тому явился орден Красной Звезды, которым меня наградили, - первый орден, полученный на фронте.

Окопные разговоры о возможном прибытии на наш участок фронта иностранцев скоро оправдались.

Их приехало трое - американец, англичанин и француз. Мне запомнился лишь американец, известный в те годы журналист Болдуин, и вообще, я увидел и послушал иностранцев только потому, что был назначен начальником команды, сопровождавшей гостей в поездках.

Итак, Болдуин… Костюм полувоенного покроя, цвета светлого хаки, берет с помпончиком, большие темные очки. Человек, видать, общительный - то и дело заговаривает через переводчика с офицерами, солдатами. Иногда подтягивает французу, который не расстается с полюбившимся ему мотивом нашей «Катюши».

Все они были журналистами, только журналистами, а не представителями руководящих кругов своих государств, но некоторые их собеседники порой забывали об этом. У всех на языке был второй фронт, на который возлагалось столько надежд. Журналисты, разумеется, не могли ответить конкретно, хотя рассуждали на этот счет охотно и пространно.

Добрых вестей в подарок нам иностранцы-союзники не привезли. Зато о нас, фронтовиках, хотели узнать как можно больше. Нетрудно было догадаться по задаваемым вопросам, что их особенно интересовало. А вот что: способны ли русские в дальнейшем противостоять огромному по силе и средствам натиску гитлеровских полчищ, знают ли противника, есть ли у них, у русских, какие-то надежды на поворот к лучшему в войне? Дело-то было летом 1942 года, когда вражеские войска вели свое пресловутое летнее наступление.

Иностранцы изъявили желание побывать на переднем крае, встретиться с солдатами и офицерами в окопах, увидеть кое-что собственными глазами.

Желание гостей - закон для хозяев, как говорится. Повезли мы их на передний край.

Шапочка Болдуина с игривым помпончиком мелькала в траншеях, в окопах, в блиндажах. За ним неотступной тенью следовал переводчик, у которого было много работы, потому что мистер Болдуин то и дело заводил продолжительные беседы с русскими офицерами и солдатами. Будучи по долгу временных своих обязанностей невольным слушателем тех бесед, я отмечал, что американский журналист умело говорил с людьми, проницательно вглядывался в их души, возбуждал к себе симпатии.

Беседы были откровенными. Американский журналист слышал из уст офицеров и солдат правдивые слова, выражавшие их подлинные чувства. Я видел, что ответы наших фронтовиков производят на него сильное и благоприятное впечатление. Тяжелая обстановка на фронтах летом 1942 года, кровопролитные бои и большие потери не поколебали уверенности советских воинов в грядущей нашей победе.

Молодой, безусый солдат, но уже с медалью «За отвагу» и нашивками за ранение на груди, помню, ответил так на поставленный ему прямой вопрос в конце беседы:

–  Где держит оборону наш гвардейский полк, там вражина не пройдет. А вот начнут скоро наступление наши гвардейцы, тогда поглядите, как он бежать будет. Коль уцелеет…

Эти простые солдатские слова врезались мне в память. Может быть, как раз они послужили основой родившейся вскоре фронтовой поговорки: «Где обороняется гвардия - там враг не пройдет, где наступает гвардия - там враг не устоит!»

С переднего края иностранцы возвращались притихшие - наверное, все увиденное и услышанное склоняло их к серьезным раздумьям.

Болдуин частенько доставал свой блокнот, записывая, очевидно, пришедшую внезапно мысль, которую опасался потерять. Одну из них высказал вслух:

–  Вот сегодня мы здесь, на фронте, вместе - русские, американцы, французы, англичане… Значит, возможно быть нам вместе и действовать заодно?

Он задал вопрос будто бы самому себе, но после некоторой паузы за него ответил ехавший в этой же машине наш командир дивизии. Остроумно так ответил - в том смысле, что история уже знает некоторые примеры сотрудничества и взаимопомощи наших народов; надо надеяться на еще более яркие примеры и события, связанные с дальнейшим укреплением антифашистской коалиции четырех стран.

–  О кей!
– воскликнул Болдуин, едва переводчик закончил фразу.

Несколько минут ехали молча, потом журналист заговорил опять, но уже о другом - стал с восхищением вспоминать, какую меткую стрельбу показали им русские артиллеристы.

–  Это было изумительно!
– воскликнул он, шлепнув ладонью француза по колену.

Действительно, во время пребывания гостей на переднем крае наши батарейцы отличились высоким боевым мастерством. После недавнего дождя немцы развесили для просушки обмундирование и постельные принадлежности. Артразведчики засекли по ним вражеские укрытия. Батареи открыли огонь на поражение - было видно даже без бинокля, как в расположении противника взлетают на воздух блиндажи со всем «гардеробом».

Болдуин поинтересовался, кто руководил стрельбой. Ему назвали командира артполка нашей дивизии:

–  Подполковник Великолепов.

Переводчик сказал Болдуину несколько слов по-английски, а потом обратился к нам:

–  Фамилия вашего офицера происходит от русского слова, означающего высшую похвалу. И мы говорим: мистер Великолепов стрелял великолепно!

Его фраза, свидетельствовавшая ко всему прочему о знании русского языка, вызвала общий восторг в машине. Она многократно повторялась по-русски с английским и французским акцентом:

–  Великолепов стреляет великолепно!

Побывав на переднем крае, журналисты познакомились с нашими воинами, убедились в неисчерпаемой силе их боевого духа. Не осталось незамеченным и то, что на вооружении в наших частях появилось немало новой боевой техники, в том числе противотанковые орудия и огнеметы. Иностранцы уже были довольно наслышаны о грозной силе маленьких, тонкостволых сорокапяток, противостоящих вражеским танковым атакам, об устрашающем действии на гитлеровских солдат наших огнеметов. Журналисты старались по возможности приблизиться к позициям боевой техники, посмотреть и даже пощупать. Вроде бы мимоходом они интересовались, где такое оружие производится. Недоверчиво кивали головами, когда им называли адреса наших оружейных кузниц: Урал, Сибирь… Видать, думали, что столь совершенная боевая техника может быть поставлена лишь из-за границы.