Чтение онлайн

Гвардии сержант Дмитрий Царевский, занимавший позицию в центре траншеи, подавал своим бойцам пример бесстрашия. Когда упал, сраженный осколком, Владимир Великих, был убит Александр Барков и тяжело ранен Хазий Демухамедов, сержант воскликнул:

–  Боевые друзья! Вспомните героев-панфиловцев. Не пропустим врага!

«Тигры» подошли к траншее на несколько десятков метров и остановились, ведя огонь. Из-за их брони выскочили гитлеровцы и с оголтелыми выкриками (похоже, были пьяными) бросились на траншею.

Поднялся с земли окровавленный Захар Науменков, встал за пулемет дважды раненный Семен Подлевский, припали к автоматам, взялись за гранаты все, кто мог действовать. Раненый сержант Царевский продолжал руководить боем.

Дрались до последнего. Прямо на Сергея Качанова полз «тигр». Солдат приподнялся из окопа и бросил ему под гусеницу противотанковую гранату. Тяжелая машина завертелась на месте. Гвардеец метнул в нее вторую гранату. Этот «тигр» застыл на месте, а остальные три попятились назад и заняли свою прежнюю позицию - на почтительном расстоянии от траншеи. А на траншею опять двинулась густая цепь вражеских автоматчиков. Гвардейцы вновь заставили их отступить и скрыться за броней танков.

Когда подошли наши подразделения, на скатах высоты валялось около 200 трупов гитлеровцев. Там и здесь яростными схватками возникали рукопашные бои. На командира роты гвардии капитана Н.Воронина накинулось несколько немцев. От вражеского выстрела в упор своей грудью прикрыл командира парторг роты гвардии старшина Фрол Сухарев. Будучи ранен, он затем с автоматом бросился в гущу немцев. Троим раскроил черепа прикладом, двух срезал автоматной очередью, нескольких ранил. Выдержанный, спокойный старшина, которого все мы называли уважительно Фролом Фроловичем, всегда хорошо - как сам говорил, «сурьезно» - воевал, но тут он показал себя таким, каким гвардейцы его еще не видели. Он получил в этой рукопашной схватке шесть ранений и только после шестого оставил поле боя. Пример парторга придал новые силы другим гвардейцам. Поднимались упавшие и, зажимая кровоточащие раны, продолжали драться, отважно бросались в атаку боя солдаты-новички, только что прибывшие на фронт.

Наступавшая на правом фланге рота вдруг снизила темп атаки - погиб командир. Подразделение возглавил сержант Л.Царев. Волевой, смелый, он продолжал управлять боем так же умело, как и офицер. Верно определил слабое место в обороне противника, с горсткой бойцов зашел и ударил во фланг. Этим самым сержант Л.Царев помог в атаке всему батальону.

Не краткой хроникой перечислять бы эти героические дела моих однополчан, а песни о них слагать.

А тогда говорили о подвигах именно так - коротко и предметно. Да и фронтовые журналисты писали немногословно, о чем свидетельствуют номера нашей армейской газеты «Суворовец», которые я листаю теперь. О большом и славном говорилось на войне двумя-тремя фразами и сообщалось в нескольких строках. Героизм был массовым, подвиги повседневны.

В ходе тех исключительно тяжелых и жестоких боев противник то на одном, то на другом участке фронта наращивал свои силы - осенью 1943 года немцы еще могли позволить себе такую роскошь. Из глубины вдруг выдвигалось какое-нибудь фашистское соединение и наносило удар. Сдержать его дальнейшее углубление в наши боевые порядки можно было лишь ценой величайших усилий и немалых потерь.

На участке боевых действий нашего полка вот так же внезапно почувствовалось усиление, повышение активности противника. Как вскоре выяснилось, к переднему краю вышла 78-я штурмовая пехотная дивизия. Ее части и подразделения, сойдя с машин, сразу же двинулись в бой. Дрались вооруженные до зубов фашисты остервенело, лезли напролом. Нашим огневикам пришлось крепко поработать.

78- я штурмовая дивизия вошла тогда в состав 4-й немецкой армии, которой командовал генерал К.Типпельскирх, ставший впоследствии военным историком, написавший довольно-таки объемный том военных мемуаров. На войне нам пришлось бить соединения генерала-командующего, а сейчас мы имеем возможность читать мемуары генерала-историка…

Сражение на подступах к Орше и другим важным узлам коммуникаций вернее назвать побоищем - настолько оно было ожесточенным и масштабным. Множество трупов лежало на полях, плавало в озерах и реках. Гитлеровцы дошли до того, что сооружали на траншеях брустверы… из трупов.

Пытались фашисты воздействовать на нас и психологически: сбрасывали с самолетов провокационные листовки, подтягивали на передний край мощные радиоустановки, с которых вели передачи на русском языке - от «устрашающих» прогнозов на будущее до похабных побасенок. Однажды радиопередатчик заорал чуть ли не благим матом. Наверное, завладел им, отпихнув диктора, какой-нибудь битый гитлеровский вояка из штабных офицеров.

–  Передайте своему Стученко!… - кричал он хриплым, многократно усиленным голосом.
– Передайте своему Стученко, что если он рассчитывает взять Оршу, как взял Ельню - нахрапом, то он заблуждается.

В наших окопах смеялись по этому поводу. «Устрашающее» предупреждение возымело как раз обратное действие. «Видите, не выдерживают у фрицев нервы, коли даже по радио ругаться стали», - говорили гвардейцы.

А жестокое побоище продолжалось. Продвигаясь вперед, взламывая вражескую оборону и отражая частые контратаки, наступающие несли тяжелые потери. В наших ротах насчитывалось чуть больше десятка солдат в каждой. Много погибло командиров подразделений. Я оказался в числе раненых. В госпитале пролежал около двух месяцев.

Каждый фронтовик, выписываясь из госпиталя, стремился вернуться непременно в свою часть. Не всегда и не всем это удавалось, но тот, кто получал предписание с номером своей знакомой и родной полевой почты, был совершенно счастлив.

Мой сосед по госпитальной койке долго пререкался с кадровиками, когда узнал, что его направляют в другую часть, не в свою.

–  Вы идете в прославленное гвардейское соединение, может быть, на высшую должность. Почему упрямитесь, товарищ майор?
– урезонивал его офицер.

–  Не надо мне никакого повышения!
– горячился майор.
– Хочу в свой полк.

–  Так он же ведет бой в тылу противника, как нам известно. Как же вас туда доставить?

–  Пусть на парашюте сбросят, я согласен.

–  Может, верхом на мине?

–  Ну хватит шутки шутить! Давайте предписание в мой полк, и все.

Автор этих строк не был исключением. Тоже проявил настойчивость и добился откомандирования в родную 29-ю гвардейскую стрелковую дивизию.

Весной 1944 года 10-я гвардейская армия была сосредоточена под Ново-Сокольниками. Ее соединения, в том числе и наша дивизия, вели бои в условиях непогоды и распутицы, вперед продвигались медленно, пока не вышли в район Великих Лук и Пушкинских Гор.

С целью овладения Пушкинскими Горами была предпринята весьма масштабная перегруппировка сил армии. Проводилась она в двадцатых числах апреля, когда в тех местах самая распутица. Приходилось тащить на себе орудия, минометы и автомашины. Даже танки застревали в густой, липкой грязи, и людям приходилось всячески ухищряться, чтобы сдвинуть их с места.

Мы уже привыкли к высокоманевренным действиям, а тут приходилось от них отказываться.

Атака передовых батальонов успехом не увенчалась. Части, выдвигавшиеся из глубины, продолжали наступательные действия, пытаясь атаками на разных направлениях добиться успеха.