Чтение онлайн

– Пятна, – говорю. – У тебя – чёрные, а у меня – подпалины…

– Эй ты, с подпалинами и веником на голове! – прорычал дог. – Я давно уже забыл то, что ты знаешь…

– Так бы и сказал, что забыл. Я тебе напомню. Правила игры такие: ты беги, а я догонять буду.

– Доги никогда и ни от кого не бегали, понял?! – взревел дог.

– Правда? А мы с тобой похожи! Я тоже никогда и ни от кого не бегал.

– А от меня побежишь! – заревел дог и рванул поводок в мою сторону.

– И не подумаю! – рявкнул я и натянул свой поводок.

– Твоё счастье, что ты – щенок! – процедил зевая зубастый дог и повернулся ко мне спиной.

– Эй, дог, какая у тебя может быть компания, если ты играть не умеешь? – сказал я и пошёл своей дорогой.

А про веник это он зря… Если не знаешь – спроси. Это не веник, это чёлка называется.

– Несси, говорю, – зачем нам с тобой эта выставка?

– Как зачем? Все пришли…

– Всем, может быть, и надо, а нам зачем?

– Раз всем надо, значит, и нам надо, – говорит Несси.

– А я не хочу.

– Зачем тогда пришёл? – спрашивает.

– Привели, – говорю.

– Вот видишь.

– Давай уйдём, – говорю.

– А как уйдёшь, – спрашивает Несси, – когда ты на поводке? Да и я тоже.

– Ну, тогда побудем ещё немного, – согласился я.

Вы видели настоящего бульдога? У него на морде написано: «Как я сказал, так и будет!»

– Медаль, – спрашиваю, – пришли получать?

– Не нуждаюсь… – выдавил бульдог.

– Да, вы правы, – говорю, – и кому нужна эта медаль?

– Кому-нибудь и нужна, – фыркнул бульдог.

Разговора не получается.

– Скажи-ка, – вдруг гаркнул бульдог, – отчего ты так часто хвостом вертишь? Я так полагаю, что ты вертолёт и сейчас полетишь.

– Это как понимать? – спрашиваю.

– Так и понимай, как я сказал!

– Я Жюль – голубой терьер, а не какой-нибудь там вертолёт.

– А я английский бульдог. Ну и что?

– Чем, – говорю, – тебе мой хвост не понравился?

– Мне всё равно, – отрезал бульдог. – Мне дела нет. И точка!

– Тебе дела нет до моего хвоста, потому что у тебя своего хвоста нет!

– Нет и не надо! – отрубил бульдог.

– Как же ты без хвоста живёшь? – спрашиваю.

– Так же, как ты с хвостом, даже лучше, – прогудел «англичанин».

Разговора не получается.

Вы видели настоящего бульдога? Это вам не хухры-мухры, это серьёзная собака.

С нашей знакомой Пильви невозможно по-человечески разговаривать. Во-первых, она такая высокая, что приходится задирать голову так, что видны верхушки деревьев… Во-вторых, её капельный тойтерьер сам не выше башмака, а всё время вмешивается.

– Как вы поживаете, Пильви? – спрашиваю.

– А, Жюль! Давно тебя не видела, – произносит Пильви со своей высоты. – Почему не приходишь к нам в гости?

– Я собирался, да были дела, – отвечаю, но Пильви меня не слышит из-за лая своей собаки.

– Мы с Ричем тебя вспоминали…

– Вспоминали? – удивился я. – Почему же тогда он на меня лает?

– Тебя так красиво подстригли! – доносится голос Пильви.

– Ваша собака, наверно, получила медаль? – спрашиваю я, стараясь перекричать Рича. – И поэтому так радуется?

– Как тебе понравилась выставка, Жюль?

Я хотел ответить, но меня перебил Рич своим хриплым лаем.

– Надеюсь, что будущей весной ты получишь медаль, – говорит Пильви и берёт свирепого малютку на руки.

На руках тойтерьер ещё храбрее, заливается пуще прежнего! На нас уже стали обращать внимание.

– Я прощаюсь с вами, нас вызывают на ринг, – сказала Пильви, унося с собой невозможного Рича.

Все встали и пошли на большое зелёное поле. И мы за ними.

Мы с Несси долго стояли и смотрели, как водят собак по кругу… Даже надоело. А их всё водят и водят – головой к чужому хвосту.

Каждая собака старается быть самой красивой. Кому это удаётся, получает награду – маленькую круглую железяку.

Хозяева прыгают от радости и дают понюхать железяку своим питомцам, а потом прячут подальше в карман, чтобы не потерялась.

Мы с Несси решили, что на будущий год обязательно постараемся добыть медальку для наших хозяев.

Чау-чау не похож ни на одну собаку. Голова как шар, морда грустная, а может быть, задумчивая. И выражение на морде: «Всё зря! И осень, и дорога, и птички…» И ходить ему неохота, и лежать не хочется, будто он не в своей тарелке…

Стоит – не пошевелится, пока его гребёнкой расчёсывают. Час может простоять или два, а может и больше… Где только в нём помещается столько терпения? Я бы на его месте давно уж сбежал.

И никак его не растормошить… Глядит на меня молчаливый, будто говорит: «Я всё про тебя знаю, где-то я уже видел такое, ты мне неинтересен…»

Стоит и стоит, а его чешут и чешут.

А вокруг берёзы пожелтевшие. Каштаны шоколадные падают. Один прямо в меня угодил, но не очень больно. А хорошо-то как! Бегаешь среди листьев, они шуршат, как фантики. Грибы на ходу лапами сшибаешь. Весело!

А чау всё чешут и чешут.

Наконец и чау устал стоять, лёг в траву под солнышко. Лежит подушка пуховая, а сбоку язык фиолетовый, как ярлык, свешивается…

И мне, что ли, отдохнуть? Всё равно игры не будет… Прилёг рядом и голову положил на чау. До чего удобно и тепло!

А потом я, наверно, уснул…