Храбрый Тилли и другие истории (сборник)
Шрифт:
Собака с крыши
Робби живёт на самой крыше, в мансарде. Поначалу я этого не знал… Бывало, прохожу через соседний двор, слышу, кто-то заливается:
– Не подходи! Здесь я живу!
Оглянусь – никого… Выйду на улицу, опять слышу:
– Я тебя вижу! Не подходи!
Оглядываюсь – никого…
– Жюль, посмотри, – говорит Тынис и показывает наверх, туда, где дом кончается.
Поднял голову… Надо же! Высоко-высоко торчит чёрная голова и гавкает. И не боится!
Возвращаюсь с прогулки: Робби, как был, на своём посту, голос подаёт.
«Стану я с тобой разговаривать, – думаю про себя, – вот слезешь с крыши, тогда и поговорим!»
Идём как-то мы с Тынисом через Роббин двор. Смотрю, собака бегает – не то крошка терьер, не то пудель-колобок мохнатый катится. Подкатил ко мне.
– Ты откуда взялся? – спрашивает, а сам пятится к своему подъезду.
– Я мимо прохожу, – отвечаю.
– А зачем на мою территорию забрался? Неужели другой дороги нет?
– Есть, – говорю, – дорога, далеко обходить.
– Ты что, – говорит, – собачьих законов не знаешь? – А сам пятится и пятится.
Рявкнул я на него, а он в ответ как зарычит, как залает:
– Не подходи! – Поперёк двери встал и стоит заливается. Маленький, а храбрый…
Какая-то женщина выглянула:
– Вы зачем собачку дразните?!
– Мы? Мы и не думаем… Мы только мимо проходим.
Прыжок без парашюта
Не видел бы собственными глазами, ни за что бы не поверил. Эстер может подтвердить, если сомневаетесь.
Всем известно: кошка упадёт с высоты – и ничего, даже не ушибётся… А тут собака…
И прыгнул с крыши не кто-нибудь, а знакомый нам Робби. Нет, конечно, он не хотел прыгать. Какой собаке взбредёт в голову бросаться с пятого этажа? У собак тоже ум есть. И у Робби есть. Ростом-то он малюсенький, а соображает не хуже дога.
А было это так. Робби сидел, как всегда, на своей крыше. На беду, откуда ни возьмись, голубь, прилетел и сел на Роббину территорию. Вот здесь Робби и сплоховал. Голубь ведь не собака, ему бы только посидеть отдохнуть. Не нужна голубю чужая территория. Да и стоит ли за голубями гоняться? Пустое дело, всё равно не поймаешь. Кинулся Робби и – не рассчитал…
Мы с Эстер видели, как он летел: комочек, все четыре лапы в стороны… «Берегись – зашибу-у-у!» И как шлёпнется! И надо же, поднялся и заковылял к своему подъезду. Выбежала хозяйка:
– Робби! Робби! Ты живой?! – схватила его на руки и скорее домой.
На следующий день иду через двор и слышу – знакомый голос! Посмотрел наверх – торчит голова… и гавкает!
– Привет, Робби! Спускайся, поговорим!
Какого цвета пылесос?
У меня воображение развито. Это Тынис говорит. А говорит он так, когда я чью-нибудь сумку издалека за собаку принимаю или карапузика – за мячик.
Идём мы как-то с Эстер через город. Смотрю, лежит камень. Камень как камень. Только замечаю у него руки, ноги и голову. А голова похожа на голову Нади, хозяйки Несси. И лежит Надя почему-то посреди площади. Неспроста, думаю… Подкрался, зарычал на всякий случай…
Собрались вокруг люди, смеются.
– Вашей собачке скульптура не понравилась? – спрашивают.
Эстер говорит, что я весь в Тыниса. Такое напридумаю, что другому и в голову не придёт… А сама Эстер так рассказала эту же историю, что даже Тынис не поверил.
Нет, Тынис поверил, но не совсем. Сомневался.
– Гуляем мы с Жюлем по городу, – рассказывает Эстер. – И вдруг Жюль увидел скульптуру… Припал к земле, рычит, ни с места, испугался.
– Не может быть, – говорит Тынис. – Жюль не из робкого десятка.
– Нет, испугался, – настаивает Эстер. – Потому что глыбу из камня за наш пылесос принял, такого же цвета.
По правде говоря, я пылесос не люблю – очень шумит.
– Но Жюль вряд ли разбирается в цвете, – говорит Тынис.
– Собаки прекрасно различают цвета, – возражает Эстер.
– Это надо ещё проверить, – сомневается Тынис и надевает свитер зелёного цвета.
Ура! Зелёный свитер! Это значит, что мы с Тынисом идём на прогулку.
Я учусь
– Жюль, ко мне!
– К тебе – пожалуйста. Что ты мне дашь?
Сажусь. Смотрю на Тыниса. Даёт кусочек сыра.
Слышу голос Эстер:
– Жюль, ко мне!
Смотрю – бежать далеко, но там тоже чего-нибудь дадут. Бегу.
– Молодец, Жюль, – говорит Эстер и даёт кусочек сыра, только маленький.
Ну, думаю, в другой раз за такую порцию не побегу.
Слышу голос Тыниса:
– Жюль, ко мне!
К Тынису, пожалуй, сбегаю, он добрый. Прибегаю к Тынису. Сажусь, смотрю. Даёт совсем маленький кусочек. Ну, думаю, сговорились или сыра жалко.
Только слышу, Эстер кричит:
– Жюль, ко мне!
Думаю, надо проверить – может, и не жалко. Прибежал, сел и смотрю на Эстер. Она совсем ничего не даёт.
– А сыр? – говорю.
Молчит, только гладит.
Что это за учёба без сыра?!
– Жюль, ко мне! – Снова Тынис зовёт.
Сбегаю, может быть, у Тыниса что-нибудь осталось? Прибежал. Сел. Смотрю на Тыниса.
– Молодец, Жюль, ты очень хорошая собака.
– А где сыр? – спрашиваю.
– Жюль, ко мне! – зовёт Эстер.
Сижу, не двигаюсь.
– Жюль, иди к Эстер, – говорит Тынис.
Сижу.
– На сегодня хватит, – говорит Тынис. – Да и сыр кончился.
Так бы сразу и сказали!
– Сегодня, – говорит Тынис, – мы будем заниматься с предметом.
– А сыр взял? – Это я так нарочно спрашиваю, потому что про сыр мне давно известно. По запаху. Сыр лежит у Тыниса в левом кармане.