Чтение онлайн

— Слушаюсь, Мастер!

Сектант бросился прочь, счастливый, что разговор так быстро заверишлся и закончился не его собственной смертью.

Сюэ Гу остался стоять в дверях, глядя в пустой коридор. Несколько секунд он не двигался, а потом его лицо дрогнуло на один удар сердца, но в этом мгновении промелькнуло нечто, что заставило бы любого свидетеля побледнеть, упасть на колени и молить о снисхождении.

Это была чистая, концентрированная, абсолютная ярость.

Как они посмели ворваться в мой храм. Посмели уничтожить мою мерзость и повредить ритуал, над которым я работал годы!

Кровавая ци вспыхнула вокруг его тела алым ореолом, настолько ярким, что факелы в коридоре потускнели. Воздух задрожал, а камни под ногами треснули и пошли паутиной мелких трещин, но через секунду давящая аура погасла. Ярость спряталась глубоко внутри.

Лицо мастера снова стало спокойным. Он двинулся по коридору размеренным шагом.

«Впрочем, — подумал он, спускаясь по винтовой лестнице, — это не имеет значения. Ритуал будет завершён. Если он не пойдёт по моему сценарию, у меня есть запасной план. У меня всегда есть запасной план. Те глупцы, что сбежали, вынув иглы, вернутся сами. Яд на иглах, попавший в кровь, всегда будет тянуть их к хозяину. Даже те, кого только оцарапали дротики, уже безнадёжно заражены. Рано или поздно мы с ними встретимся. Они сами придут ко мне. У меня всегда будет достаточно жертв. И если кто-то думает, что может помешать мне…»

Его тонкие губы растянулись в узкой змеиной улыбке.

«…то он скоро узнает, почему меня называют Великим Бедствием».

…Ритуальный зал встретил его зрелищем полной разрухи.

Сюэ Гу остановился на пороге, медленно оглядывая помещение.

Жаровни были опрокинуты, их содержимое растеклось по полу, смешавшись с пеплом и осколками ритуальных сосудов. Печать, которую его подчинённые вычерчивали неделями, была изуродована: центральный круг разорван глубокой бороздой, словно кто-то провёл по нему гигантским когтем. Черепа были разбросаны, а кости растоптаны. От мерзости-хранителя остались только куски тёмной плоти, медленно растворяющиеся в лужах чёрной жижи.

Десятки сектантов столпились вдоль стен, не смея приблизиться к центру. Они стояли с опущенными головами, ожидая гнева мастера.

Чжу Янь стоял посреди зала, держа в руках свиток. Его капюшон был надвинут так низко, что лица не было видно, но по тому, как напряжённо его руки сжимали пергамент, было ясно — он боялся.

Все боялись.

Сюэ Гу медленно вошёл в зал. Его шаги гулко отдавались от каменных стен.

Никто не осмеливался пошевелиться.

Мастер остановился в центре, там, где рунная печать была повреждена сильнее всего. Он присел на корточки, провёл пальцем по разорванной линии. Чёрный коготь собрал пепел и кровь, и он поднёс палец к лицу, обнюхивая. Он слизнул с пальца тёмное пятно.

— Металлическая ци, — произнёс он тихо. — Очень сильная. Пятая звезда, возможно, на грани шестой. Восхитительный аромат…

Он поднялся на ноги, стряхивая пепел.

— Чжу Янь.

Помощник вздрогнул:

— Да, Мастер?

— Докладывай!

Чжу Янь развернул свиток, хотя было ясно, что он знает содержимое наизусть. Свиток был просто для того, чтобы занять дрожащие руки.

— Мерзость-хранитель уничтожена. Жаровни разбиты, их содержимое утрачено. Центральная печать повреждена на тридцать процентов. Восточный и западный узлы — на пятнадцать и двадцать процентов соответственно. Часть ритуальных предметов разрушена. Список прилагается…

— Сколько времени на восстановление? — перебил его Сюэ Гу.

Чжу Янь замялся:

— При условии мобилизации всех сил… четыре дня. Может, пять.

— У нас нет пяти дней, — сказал Сюэ Гу ровно. — Полная луна восходит сегодня. Следующая будет только через месяц, а я не могу столько ждать.

— Мастер, я…

— Тихо.

Чжу Янь замолчал.

Сюэ Гу медленно прошёлся по залу, обходя опрокинутые жаровни, обходя разбросанные кости. Его взгляд скользил по повреждениям, оценивая, просчитывая.

В храме есть ещё один алтарь.

Он повернулся к Чжу Яню:

— Наверху, во дворе, алтарь для жертвоприношений.

Помощник поднял голову:

— Мастер?

— Он не разрушен?

— Он цел, Мастер. Последнее жертвоприношение было неделю назад…

— Значит, он напоён кровью, — Сюэ Гу кивнул сам себе. — Годы регулярных жертвоприношений пропитали камень силой. Подойдёт.

Он повернулся к залу, окидывая взглядом всех собравшихся:

— Переносим ритуал наверх.

Повисла тишина.

Сектанты переглянулись, не веря своим ушам.

— Но… Мастер… — начал было один из них.

Сюэ Гу посмотрел на него.

Просто посмотрел.

Сектант захлопнул рот и отступил на шаг, побледнев.

— Переносим ритуал наверх, — повторил мастер всё тем же спокойным тоном. — Алтарь во дворе достаточно напитан кровью. Мы используем его как центральный узел. Жаровни расставим по периметру двора.

Чжу Янь сглотнул:

— Мастер, но… печать… мы не успеем начертить новую…

— Успеете, — сказал Сюэ Гу. — Потому что вы будете работать без перерыва, без сна и отдыха. Каждый в этой крепости будет работать, пока не упадёт от истощения. А если кто-то упадёт раньше, чем работа будет закончена… — он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, — … то его место займёт другой, а он сам станет материалом для пилюль.

От его слов веяло такой силой, что все в зале вдруг почувствовали леденящий, пробирающий до костей холод.

«Вот оно, — подумал Чжу Янь, и его руки под капюшоном сжались в кулаки. Вот оно: настоящее лицо Бедствия. Когда Мастер кричит и угрожает — это нормально. Это можно пережить. Но когда он спокоен… Вот тогда нужно бояться по-настоящему».

— К вечеру, — продолжил Сюэ Гу, — к восходу полной луны, всё должно быть готово.

Луна всходила над горами.

Я притаился на восточном склоне, прижавшись к холодному камню, и наблюдал за двором храма внизу. Вечерний воздух был ледяным, но я почти не чувствовал холода. Моя ци согревала меня изнутри, пульсируя в такт сердцебиению.

Огромная и безупречно круглая, медленно поднималась полная луна. Я видел, как её серебристый свет касается горных вершин, как проливается по склонам, приближаясь к храму, и вот он коснулся первых зданий.

Свет прошёл сквозь искажённую ауру, что окутывала весь храмовый комплекс. Эта аура была похожа на грязную пелену, сотканную из печатей и скверны, из крови и страданий. Она висела над храмом, как зловещее облако.

Лунный свет, проходя сквозь неё, изменился: из чистого и серебристого он стал кроваво-красным. Багровое сияние залило двор, окрашивая серый камень в цвет запёкшейся крови. Тени стали глубже, будто сама тьма сгущалась и готовилась поглотить всё живое.

Лунный свет переломился в этой призме скверны, и вся долина превратилась в кровавое море, залитое алым светом.