Чтение онлайн

– Если устраивать ваш крутой бордель, то в нём всё возможно и без угрызения совести, так как вашим сознанием правят деньги, – заметил он. – В нашем мире можно купить всё, но где и как установить разумные пределы и цены на разгул страстей? Мораль должна быть тем чипом меры, обусловленной социальным разумом и необходимостью.

Она не отвечала на его замечания, будто раздумывала, что сказать, чтобы не обидеть. Он тоже молчал и, не дождавшись реакции, продолжил:

– Даже если бы можно было предлагать, утверждать и обязывать ту или иную узаконенную свободу на ту и другую любовь, то как быть и как оправдывать это право логикой необходимости счастья, если считать, что основа права – мораль, и она условие любви. Если же сексуальная жизнь – великая неприкосновенная тайна личной жизни, то нужна ли в тайне мораль? В этом случае ни общественного осуждения, ни общественного выпячивания этой стороны жизни быть не должно. Конечно, оправдывать и осуждать людей, живущих друг с другом посредством нетрадиционного секса и семьи, не нужно, если это стало следствием генетической мутации от социальных условий. Здесь я вижу цивилизационный тупик морали, не имеющий созидательного смысла, и ни в чём выражение социального блага? По какому же моральному праву этим личностям ныне дана возможность пропагандировать такой образ жизни и иметь равные права в управлении обществом с лицами, предпочитающими традиционные формы семьи и общежития?

– Я же вам сразу сказала, что это и мне не понятно, но есть мужчины, которых могут возбуждать только мужчины. У них спутаны Богом Инь и Ян и идёт мутация генов. Пощупать чужое мужское достоинство для них – радость, и больше, чем для женщины, как и некоторых женщин возбуждает вид женщины. Больные люди, которые за деньги пытаются собою соблазнить подобных себе, и это переходит в их социальную трагедию. Не убивать же их за это, ведь многие из них могут быть и были очень одарёнными и значимыми в своих делах. Не надо мешать одно с другим, как хрен с редькой, а выбирать, что нужнее.

– Однако если таких людей не признавать больными и они пробьются во власть, то есть опасность, что они заставят всех жить так, – возмутился он. – Поэтому ваши намерения по удорожанию этих услуг не спасут сознание общества. Более того, могут вызвать общественное возмущение. На зонах такие дамы мужского вида и мужчины женской ориентации равных прав со всеми не имеют, их даже селят отдельно или создают там однополые семьи. Женщины мужской ориентации на женских зонах имеют больше уважения, чем мужчины обратной ориентации на мужских.

Только там к такой жизни их принуждают карой за свои дела или обманом, если они сами к этому не склонны психологически. Такое может быть в любом обществе, где нет соответствия мужского и женского представительства, тут и стихию природы исключить сложно.

– Да, я согласна, что во многом это социальный вирус, если не разложение общества, и его болячка, которая стремится обесценить то женщину, то мужчину. Нельзя же делать резервации разных нетрадиционных форм любви. Пусть эти отношения не смогут стать частью разумного счастья всех, но, чтобы их не карать и не множить, надо в первую очередь не доводить общество до состояния дисгармонии или решать проблему таким образом, чтобы коварного их осуждения не было.

– Мне так кажется, что вам всё-таки можно продолжать заниматься тем, чем вы занимались, но не поднимать низменное до высокого значения, а как-то облагородить дело и не думать о проблемах однополой любви. Хотя регулированием сексуальных форм связей мог бы заниматься действительно некий храм любви. Если бы он искал и гарантировал не утоление телесных мук, а гармонию душ, то дело можно и оправдать. Храм души даже не тело, а больше дело каждого, так как тело всего лишь храм силы духа, а сознание и дело – это храм духа.

Ей не совсем понятными показались его слова и сравнения, но откровенно продолжать разговор её подмывал природный интерес, и она на некоторое время даже забыла, с каким смыслом и целью пригласила его к себе. Так, увлёкшись беседой, она бессознательно продолжала её.

– Естественно, наверно, правильней подходящих друг другу партнёров искать по душевным качествам, но и тело топтать не надо. Помню, в школе открытки разрезали, а потом половинки друг друга между девчонками и мальчишками искали. Только такой подход должен иметь научную и нравственную основу. Тут для этого тоже должна быть тайная открытость души и тела для сватов вроде службы свода и счастья. Однако даже при полной обоснованной совместимости порой встречи не гарантируют развитие любви. Если бы подобные открытки были заряжены душевными особенностями их владельцев и при соответствии душ они влияли на страсти, это был бы научный подход. Он бы мог гарантировать счастье на какое-то время или на всю жизнь. Однако душевная открытость познаётся только через общение, а порой через трагедию. Душа всегда находит подходящий душевный парус с большими затратами времени. Как этого добиваться с экономией времени, без получения равнодушия, с гарантированным возбуждением режущей страсти – большой вопрос. То, что здесь нужна служба, – это не сексуальная утопия, а социальная необходимость надежды и недопущения трагедий. Эта необходимость должна идти свыше, не позволяя разбиться связям о телесную несовместимость и быт.

Арабесу по этому её утверждению показалось, что она в чём-то уже согласилась с ним, хоть и частично, и зазвонила в его колокол по разумной судьбе душевного общения. Радуя себя этим, он решил продолжать оспаривать её мысль:

– А может быть, потеря времени с познанием друг друга как раз и является прелестью жизни, а ваша служба, если будет всё упрощать, то этим и рушить процесс прекрасного общения. Если это дело доверить таким, как у вас, ангелам, упрощать разрешительный процесс сексуального общения, то разум без инициативы совсем может парализовать. Мне никак не понятно: вы что, хотите стать одновременно представителем тёмных и светлых сил? Сосредоточение зла, как и добра, здесь у вас налицо. Кто будет миловать души в этой свободе вашей любви, наверно, тот же, кто и совращать?

– С помощью обрядов можно оправдать всё и передавать самые интимные знания, и они же могут являться лечебной магией, ведущей к любому прощению. Женщин, как и мужчин, можно даже заслужить, подарить и принудить по провинности к жертвенности богам, в случае неразделённой любви, хоть не на длительное время, хоть насовсем. Лучше и безопасней всего продавать подношения счастья. В такой набор счастья может входить колдовской ритуал или шаманский массаж с дамой, и не обязательно с сексуальными услугами. Это мои женские раздумья, как фантазии, чтобы любовь была не только мотивом продажи, а и возможным собственным жертвоприношением.

– С тем, что в фантазиях вам отказать трудно, спорить не буду, – заметил Арабес. – Однако мне трудно представить, что в такой православный храм, вырезанный из дерева, что висит у вас на стене как художественное произведение, должен превратиться ваш дом.

Он подошёл и погладил изображение храма, висевшее на стене над электрокамином. Она, усмехнувшись, возразила:

– Представляете, при всех противоречивых обстоятельствах и несогласьях всё же это очень возможно и даже теоретически оправдывается необходимостью. Пусть это будет не православный храм, а храм свободной любви или некоего магического счастья, как его филиал, который допускал бы и узаконивал любые формы временных отношений. При развитии мира для освоения других планет могут быть разные ситуации, где мораль современной семьи будет невозможна, так почему там не может восторжествовать мораль свободной любви, как нужда, с которой вы не согласны? Да, возможно, тогда понятие верности может ограничиваться не целой жизнью, а только каким-то временем или не существовать совсем, – тут она остановилась, будто задумалась над тем, как выразить свою мысль, но, махнув рукой, продолжила: – Может восторжествовать и понятие колониальной любви под патронажем общественной необходимости и общественного разума или его религии. Так или иначе, нужно осознать, что основой семьи является семейная собственность, а при освоении других планет такого быть не может и технически, и экономически. В таких условиях продолжение рода должно будет зависеть только от научной и общественной необходимости, а любовь всегда зависит от личной чувственной фантастики. Исходя из этого понимания, я бы могла склониться перед природой внутренней потребности с жертвоприношением любовью и поклонением ей, как божественному проявлению природы. Только каким должен быть храм с поклонением природе, я не знаю.

– Это не столь важно. Возможен любой дом с эмблемой зеркального отражения месяца вокруг креста в руках Будды, с чашей любовной кутьи в подкове счастья. Месяц всегда является покровителем влюблённых, а его зеркальное отражение как отражение их душ.

– Это интересная трактовка, – заметила она. – Я бы ещё каждую личность верой связала с каким-то растением, допустим деревом. Девушкам раньше, когда все поклонялись природе, общины, подчиняясь устоявшимся традициям, знаково придерживаясь связи жизни с деревом. Развитие дерева связывали со своей жизнью, определяя этим многое, особо когда они сами высаживали свое дерево. Тогда относились к нему, как к небесному охраннику и, обрезая на нём ветки, ухаживали за ним, как за своей душой и судьбой. Точно так же, не сомневаюсь, в этом смысле можно было бы организовать подобное, но возрождение сомнительно. Жалко, хотя такое могло бы увеличить их приход. Хозяевами возможной религии любви, как высшей формы проявления природы, могли бы стать женщины, которые помогали бы сохранять их для поклонения. Их природе не свойственно насилие, а порой ради мира и спасения его они согласны больше с насилием над собой.

Тут она сама задумалась над вероятностью того, о чём сказала. Посчитав всё-таки это важным, хотела продолжить, но он подхватил её мысль.

– Вы не напрасно верите в поклонение природе, так как любовь, соглашусь с вами, есть высшая форма её выражения. Хотелось бы, чтобы ваши мысли и слова превратились в своеобразные Веды. Только свободная любовь идёт, скорее, от мук любви, а при некоторых нормах и к поиску более качественного потомства. В возможном мире прави ваши жрицы вряд ли смогут стать посланцами свободного от предрассудков мира. Посохами волхвов тоже стать не смогут, хоть вы их будете стараться являть небесными существами. Исполнять ваши требования и нести в этот мир пожертвования от небес вряд ли тоже смогут, как и вдохновить на них, скорее заблокируют и святую истину, и здравое развитие совсем. Чтобы этого не случилось, деньгами не поможешь. Однако ритуалы, обереги, песни можно возрождать, и они смогут дать силу и стать их Ведами помогающими людям жить дольше и любить больше, если они будут предрешены богами любви. Только их тоже надо найти в природе и помнить, что в языческой вере существовали и сворожьи дни, и сворожьи ночи. Только у сворожьего круга любви нет связи с предками и нет связи с нашими богами современных вер. Сворожья ночь над миром – это как индийская богиня Кали. Писалось где-то, что когда-то придёт сворожий день любви. В нём погибшие социальные паразитические явления вряд ли будут зовом к новой эпохе безмятежной чувственности, чтобы питать сознание и души людей любовью, как искусством. Тут всё путано, и трудно прийти к истине. Однако поклонение природе, согласен, должно являться движущей силой жизни, чтобы уйти от анархии. Каким же должен стать мир счастья и в каких понятиях торжествовать его храмы, мне не ясно.