Чтение онлайн

— Не был ли Христос незнакомцем для его первых учеников?

— Вы мне ещё скажете, что Андре Серваль был святым?

— Во всяком случае он был лучше всех нас! Возможно, это и есть причина, по которой его убили! Но он не имел подобно Иисусу право на свершение суда…

— Вы ничего не знаете! Вы не были в его мансарде хотя бы мгновение перед его убийством?

— Кто осмелился бы его судить? Вы сами последовали за ним, как это сделал я… Невозможно было сопротивляться силе его убеждения! И я уверен, что в нашей стране ещё найдутся сотни тысяч рабочих, которые послушаются человека, способного вернуть им ощущение красоты их работы или возвысить их профессию!

— Разрешите задать вам последний вопрос, месье Дюпон. Часто ли вы посещали Андре Серваля на улице Вернэй?…

— Каждый раз, когда он нас собирал… Для любого из нас было удовольствие слушать его…

— Я слышал, что среди людей, которые посещали его регулярно, была и одна женщина… Не знали ли вы её случайно?

— Все основные союзники Андре Серваля её знали.

— Какую роль могла играть женщина в жизни такой личности?

— Как и мы, она его обожала… Эта она нашла банкира для финансовой помощи Андре Сервалю.

— Какого банкира?

— Месье Фред…, который был другом этой женщины и банкиром собора.

— Банкир собора? По меньшей мере, это новость! И его звали «Месье Фред»! А имя женщины?

— Андре Серваль называл её только по имени: Эвелин.

— Прекрасно, Эвелин, но должен вам честно признаться, что немного запутался в этой истории!..

— Зачем вы стараетесь понять? И это никакая не история, потому что здесь всё правда.

— Мой долг информировать читателя!

— Он вас просил об этом?

— Читатель никогда ничего не просит: он пассивен…, но он всегда ждёт, что ему принесут неслыханную новость! Его требования в этой области ненасытны: он желает нового и ещё раз нового!

— Молодой человек, позвольте Андре Сервалю мирно покоиться в вечности.

Моро долгим взглядом посмотрел на художника по стеклу, затем сказал ему спокойным, но решительным тоном:

— Мне безразлично, если вас раздражает настойчивость журналиста и его стремление дойти до конца в этом деле, и я вам скажу, что ничто меня не остановит. Есть один труп… Есть также какой-то финансист… Признайтесь, что всё это по меньшей мере странно… Какова была в действительности роль этого «Месье Фреда»?

— Я никогда не имел с ним дела. Но есть тот, кто вас лучше осведомит в этом: Дюваль, мастер по кладке.

— Боюсь показаться полным невеждой, но скажите, в чём состоит работа мастера по кладке?

— Мастер по кладке даёт указания обработчикам камня для изготовления блоков, которые должны сформировать целое здание… Это и было работой Дюваля, к тому же он выполнял обязанности помощника Андре Серваля и был вторым после мэтра. Он также был более нас посвящён и в финансовые вопросы.

— Где он живёт?

— Этого я не знаю.

— Как? Вы не знаете, где живёт второй человек после Андре Серваля? Неужели тот ничего не предусмотрев на случай своего исчезновения?

— Андре Серваль всё предусмотрел: если случится несчастье, мы должны ждать, пока Дюваль нас не соберёт. И он это сделает обязательно. Он знает, где нас искать. Вы могли бы узнать его адрес у Легри…

— Легри? Кто это такой?

— Тоже союзник Андре Серваля: специалист по железу.

— Где он живёт?

— Точно я не знаю, но знаю, где он сейчас работает: в буфете вокзала Монпарнас. Он ночной служащий. Думаю, если вы сейчас пойдёте туда, то застанете его там и побеседуете с ним.

— Благодарю вас, месье Дюпон. Я бы хотел ещё с вами поговорить, когда вы будете более свободны.

— Не стоит вам затрудняться, мне больше нечего вам сообщить.

Он поднял водяной шланг.

Моро не настаивал. Когда вышел на улицу, он не мог освободиться от одной мысли: «Не очень-то болтливы эти компаньоны! Они знают намного больше того, что говорят, но я всё- таки должен у них выцарапать всю историю, кроху за крохой, тайну за тайной…» По пути к станции метро он пытался упорядочить свои мысли. То, что он узнал за эти часы, было довольно неожиданным, но не лишённым интереса. Это было началом, из которого всё вытекает: собор, его странный создатель со своими такими разными единомышленниками, красавица Эвелин и её любовник банкир, само преступление, наконец… Но в этой череде мыслей была одна, которая начинала особенно его тревожить: по какой причине люди, как Родье или Дюпон, которых не заподозришь в фантазёрстве или мальчишестве, так крепко хранили молчание; не значит ли это, что под всей подобной ошеломляющей историей скрывается что-то более грандиозное? Останется ли смерть Андре

Серваля одним из пунктов происшествий, или ей суждено стать чем-то вроде национального траура?

… Он отыскал Легри в буфете вокзала Монпарнас. Этот человек по возрасту выглядел примерно ровесником Дюпона. И он во время первого к нему визита Андре Серваля находился на этом самом месте и выполнял ту же работу. Легри оказался ещё менее разговорчивым, чем двое первых, но, однако, через него Моро узнал, где работают Пикар, мастер-краснодеревщик, Бреаль, гранильщик камня, и Дюбуа, плотник. Все они работают и тяжко зарабатывают на жизнь, но не по своей первоначальной профессии. Все они беспрекословно выполняли волю своего шефа, сохраняя свои знания и умения единственно для тех работ, которых он от них требовал в подготовке строительства собора. Не странно ли, — что Пикар был чистильщиком обуви в пешеходном переходе в Гавре? Что Бреаль работал помощником поверенного в Галле? Что Дюбуа был заведующим аксессуарной частью театра Опера-Комик?

Андре Серваль однажды вошёл в их жизнь, в то самое время, когда они с тоской подсознательно искали встречи с кем-нибудь, кто смог бы воспламенить их энтузиазм и воплотить в реальность неудовлетворённую мечту художника, которую каждый из них носил в себе словно настоящую святыню. Мэтр приворожил их своим стальным взглядом, который мог быть и очень мягким, когда он этого хотел… Придя, чтобы оторвать их от вынужденного труда, он каждого назначил в зависимости от специальности шефом мастерской на строительстве будущего собора. В течение десяти лет они творили под его руководством, и всё это время, по их словам, было лучшим периодом в их жизни. И неужели всё должно рухнуть или просто исчезнуть теперь, этим утром, когда был убит этот человек? Моро был абсолютно уверен: преступление на улице Вернэй было самым экстраординарным из всего того, с чем ему приходилось иметь дело до этого. И он испытывал чувство почти признательности в отношений своего ненавистного. главного редактора, пославшего его на место преступления, даже не предполагай появления такого захватывающего сюжета.

Моро был убеждён также в том, что обычных посетителей, почти ежедневно навещавших Андре Серваля в его мансарде, было не больше семи: Родье, скульптор по дереву; Дюпон, художник по стеклу; Легри, специалист по железу; Пикар, мастер-краснодеревщик; Бреаль, гранильщик камня; Дюбуа, мастер-плотник; и Дюваль, мастер по кладке. К этому числу ещё следует прибавить красавицу Эвелин, хотя она и не показывалась, по словам консьержки, уже четыре года; и может быть, ещё «Месье Фреда», банкира собора.

Самая значительная роль среди всех соратников, казалось, принадлежала Дювалю, но их единодушному согласию признанному правой рукой и временным заместителем Андре Серваля. Но он был единственным, кого Моро не смог отыскать и адрес которого оставался неизвестным или тщательно скрываемым: никто из опрошенных мастеров не согласился его назвать. Это тем более было странно, так как сам Андре Серваль, по всей видимости, не старался скрывать своё место жительства на улице Вернэй. Почему же его преемник, им самим назначенный, предпочитал оставаться в тени?