Чтение онлайн

– Нигде, – светло улыбнулся ей Гектор. – Милый уютный оазис для ученых кофепитий. Комнатная флора на шкафах каталога, книжицы, научные труды и бюст музы Каллиопы.

– Покровительницы науки, ему двести лет, – Адель остро глянула на Гектора.

Картина всплыла перед ее внутренним взором. Елена Краснова стоит у стола. Размешивает в большой кружке растворимый кофе. Подносит к губам, отпивает. Слегка морщится… Рядом Всеволод Горбаткин – он возится с капсульной кофеваркой. Хранительница библиотеки Покровская поливает цветок на шкафу каталога. Рядом с ним – бюст Каллиопы и белая пластиковая бутылочка с мутной жидкостью. Покровская берет ее со шкафа и кладет в карман своей мохеровой кофты.

– А из вашего термоса вы Краснову в понедельник либо в субботу кофе угощали? – прервал воспоминания ученой дамы полковник Гущин.

– Ваше какое дело? – Адель Викторовна обернулась к нему. – Не пойму, куда клоните. Но явно не к добру. У меня свой в термосе не больно-то крепкий. Лене требовалось покруче. Она таблетки черным, словно деготь, эспрессо всегда запивала. Она от депрессии бежала бегом, спасалась. Ее внезапная маниакальная увлеченность архивом Велиантова – лишь отчаянный способ абстрагироваться от действительности, сводившей ее с ума, пугавшей ее. Мы все с пониманием относились – слабость человеческая… Соломинка хрупкая… Для Лены архив и оказался соломинкой. Занималась им, погружалась в детали, и у нее даже изменилось настроение к лучшему, а то ведь угасала от тоски. Вот отчего я категорически не верю в версию ее самоубийства. Если бы месяца три назад случилось это – тогда, возможно, да, но не в тот понедельник. И на похоронах подобная тема просто в воздухе витала. Я переговорила с Вероникой – ее старшей сестрой. Она тоже категорически отказывается верить в суицид Лены.

– Сдается нам троим – не было никакого суицида, – заметила Катя.

– Тогда несчастный случай? Ей стало плохо, и она упала? – Адель глянула на нее искоса, словно предлагая – распахнись передо мной до конца, «милочка».

Но Катя не собиралась ставить ее в известность о выводах токсиколога о яде – пестициде. Раз официальное расследование ничего не установило – зачем сейчас вносить смуту в музейное болото? А ведь, кажется, сорудники музея настороже. Невинные вопросы про кофе – и те ученого секретаря напрягают. Всего лишь старческое раздражение? Или под ним кроется нечто большее?

– Прекратите темнить со мной! – властно приказала Адель Викторовна. – В сорок пятый, последний раз спрашиваю – в чем подвох?

– В убийстве вдовы Осмоловской, – за жену ответил Гектор. – Повторяю, именно вы нас спешно к ней направили. А ваши коллеги об этом прознали.

– Музей не имеет никакого отношения к трагедии.

– Альма-матер, – кивнул Гектор.

– Музей вечен. Он принадлежит истории и времени. И он неподвластен человеческому суду, – отрезала Адель.

– Не спорю. Вам виднее, Адель Викторовна, вы же, по сути, дух музея во плоти. Духи бывают добрые и злые. Одни из Верхнего мира, другие из Нижнего, словно у вершины Хан-Тенгри.

– Где? – Адель сверлила его взглядом.

– На Тянь-Шане. Пик на фреске с архаром и барсом в вашем фойе. – Катя помогала мужу в споре с ученым секретарем. – Гора профессора Велиантова. Вы же читали его записки.

– Вопрос у меня животрепещущий зародился, – в тон Кате продолжил Гектор. – Когда альма-матер готовила юбилей Велиантова и вы созванивались с Осмоловской…

– С ней общался Горбаткин. Я с ней разговаривала всего однажды.

– …и вдова заломила возмутившую вас таксу в сто тысяч – за что?

Адель молчала.

– У вдовы ведь что-то сохранилось после первого мужа, родственника профессора, – заметил Гектор. – Она могла вообще об этой вещи забыть за долгие годы. И лишь когда музей вспомнил про Велиантова, решила поживиться – вдруг музей у нее купит для коллекции? Цену заломила максимальную, с ее точки зрения, и собиралась с вами поторговаться по телефону. Не с Горбаткиным, он финансовые вопросы не решает – она это быстро поняла, а с вами – ученым секретарем. При торге скинула бы цену. Но вы все быстро пресекли на корню. Отказались от торга. И тот предмет остался у нее. Не принес ей желанного дохода.

– Вы весьма проницательны, – похвалила Гектора Адель Викторовна скрипучим голосом. – Но Юлия мне не объяснила толком, что именно желает всучить музею. Темнила – мол, это может представлять большой интерес и связано все якобы с пропавшей экспедицией Велиантова, сделанными ею находками. А причины ее гибели и суть находки пытался выяснить еще ее первый благоверный, да, к несчастью, он погиб в ДТП. У него имелись письма профессора к сестре и присланные из экспедиции фотографии, но он их тогда забрал с собой в поездку, все пропало. Юлия предлагала отдать музею за сто тысяч сохранившееся у нее. Говорила, мол, привезет с собой на юбилей, «вы заплатите полную сумму и лишь потом заберете». А у нас небогатые фонды. Музей не приобретает котов в мешке. Я ей, естественно, отказала. Думала – она перезвонит, гонор с нее сойдет. И мы уже нормально все обсудим и договоримся. Но Юлия мне не перезвонила. На нет и суда нет.

– Елена Краснова напрямик расспрашивала вас о вдове и торге? – уточнила Катя.

– Ей Горбаткин слил все, что знал про юбилей и коллизии вокруг него, да и сама она вспомнила – все же на слуху было тогда. Она мне задавала вопросы про Осмоловскую. Поэтому я уверена: Краснова к ней отправилась лично – все разузнать. И, возможно, купить.

– Она бы заплатила сто тысяч за кота в мешке? У скромного ученого-зоолога водились лишние сто кусков? – хмыкнул Гектор.

– У Лены состоятельная сестра. У той денег куры не клюют. Похороны ей дорогие закатила, солидный гроб. Заняла бы Лена у сестрицы старшей. – Адель Викторовна пожала плечами. – Откуда я знаю? Где люди берут деньги, когда им приспичит? Взяла бы кредит в банке.

– Обе мертвы: и Краснова, и вдова. А вы, Адель Викторовна… – Гектор хотел продолжить, но у него вновь сработал мобильный – пришло сообщение. И по лицу мужа Катя поняла: важные новости. Если не чрезвычайные. – Извините, мы вынуждены вас покинуть. Спасибо за аудиенцию в оссуарии.

– Секунду, Гек, – остановила мужа Катя. – Адель Викторовна, можете прямо сейчас переслать мне на почту списки участников двух семинаров – архаровцев и птицеманов?

Адель пересела в рабочее кресло за стол – придвинула ноутбук. Несмотря на преклонный возраст, она обращалась с компьютером умело и профессионально.

Катя продиктовала ей свой e-mail, и файлы со списками ученых пришли моментально.

– «Фольксваген» Всеволода Горбаткина пробили мне, – вполголоса сообщил Гектор Кате и Гущину, когда они покинули оссуарий и возвращались по лабиринту служебных коридоров к фойе. – По тачкам сынка Покровской ничего пока, зато по орнитологу…

Он не договорил – из музейных залов донесся мелодичный сигнал и предупреждение: «Уважаемые посетители, через десять минут наш музей закрывается. Просим пройти на выход». На улице Гектор продолжил:

– Горбаткин ездил в Вороново.

– В день убийства Осмоловской?! – уточнил полковник Гущин.

– Именно. Тачка его засветилась на камерах между Троицком и Вороново трижды: с 13.45 и до 14.05, – Гектор листал мобильный. – Трасса прямая, мы же помним ее с вами – лесной массив и дачи. Но на въезде в Вороново его тачку камера не засекла. Он мог свернуть раньше и добраться пешком.

– Гек, нам с ним необходимо поговорить – зачем же мы покинули музей? – забеспокоилась Катя. – Пусть он закрывается для посетителей, но не для нас.