Чтение онлайн

Гектор на площадке, занятый сравнением снимков в смартфоне с реальным пейзажем, внимательно изучал рельеф. Склоны, хоть и схожие видом, оказались явно не те. Долина Иныльчек им категорически не подходила. Он помахал рукой пилоту. Готов, забирай. Вертолет подлетел и вновь завис высоко над площадкой. Полковник Гущин запустил лебедку, опуская трос. Поймав его конец, Гектор начал легко подниматься, подтягиваясь на руках. Катя считала мгновения. Сильный ветер раскачивал трос. Внезапно его завело далеко в сторону, и Гектор повис над глубоким обрывом. Он начал подниматься в самом быстром темпе.

– На Кавказе привык, натренировался десантироваться на Казбек, – совсем иным тоном объявил полковник Гущин, приникший подобно Кате к иллюминатору. – Ничего, справится. Руки у него железные, ему и ветрило нипочем.

Гектор взобрался в вертолет, втянул трос и захлопнул дверь.

– В минусе, – объявил он. – Ничего полезного для нас внизу нет. Вообще рельеф не в масть. А не выпить ли нам кофе, друзья мои?

Разгоряченный подъемом, он скинул бомбер, оставшись в одной майке, сел рядом с Гущиным и достал из рюкзака термос и пластиковые стаканчики. Разлил всем угощение.

– Маасалама [25] , Иныльчек! – Он отсалютовал горам стаканом кофе.

Катя не испытывала разочарования. Наоборот, она безмерно обрадовалась – грот не здесь, в столь опасных, холодных, суровых и труднодоступных местах. Сюда Синие птицы не залетают. Лишь грифы кружат над пустынными ущельями… Черные точки в небесах.

Вернувшись с аэродрома, Гектор, Катя и полковник Гущин обнаружили во дворе гостевого дома арендованный джип с полным баком бензина и заказанное оборудование для поездки в горы. Ожидавший их менеджер турфирмы отдал Гектору ключи. На джипе они сгоняли на шумный местный базар за едой для похода. Попробовали у торговцев знаменитую аш-лянфу – острую лапшу – и курут – сухой соленый сыр. Купили самсу и слоеные лепешки каттама, помидоры, медовые дыни и фрукты. Гектор со знанием дела для похода выбрал уйгурскую лапшу-кесме, схожую с тибетской. Набил в арендованную сумку-холодильник маринованный бараний шашлык. Полковник Гущин приобрел для себя бутылочку сурчиного жира: натираться им для облегчения кашля. Пообедали в беседке гостевого дома и затем до темноты занимались погрузкой багажа в джип и проверкой арендованного снаряжения.

Усталый Гущин в десять ушел к себе во флигель спать – утром предстоял ранний подъем. Гектор мылся в душе на первом этаже гостевого дома. Катя на кухне заварила для него местный черно-зеленый чай. Забрав кружки, она поднялась в спальню, захотела открыть в соседней пустой комнате окно – ночь выдалась теплой, душной. Потянулась к выключателю и… В окне нечто резко, остро блеснуло. Свет из спальни отразился в чем-то… Окно пустой комнаты тоже выходило на озеро, но вид заслоняло огромное раскидистое дерево, росшее за высоким забором. Не включая света, Катя сделала шаг за порог, поставила кружки с чаем на пол и быстро спустилась вниз. Постучала в дверь ванной. Гектор, мокрый, в клубах пара, мгновенно распахнул дверь. Серые глаза его вспыхнули.

– Сама в руки ко мне прилетела, жар-птица моя… Иди ко мне… Катенька… – Он наклонился к ней, обдавая жаром.

– Гек, Гек… подожди… за забором… На дереве кто-то есть, – прошептала Катя. – Или мне померещилось… но нет, блик! Похоже на оптический прицел!

Гектор вышел из ванной, надел брюки карго – даже не вытерся полотенцем.

– Старый грецкий орех за забором со стороны озера? – спросил он.

– Наверное, орех, крона его густая, я никого не заметила в ветвях – темно же. Но блеснуло в листве ярко.

– Встань у стены и в окно не выглядывай, – Гектор подтолкнул ее к проему между окнами большого холла, забрал из своего армейского баула некий продолговатый предмет и бесшумно выскользнул в темный двор.

Держась в тени, он не стал открывать калитку, она могла заскрипеть и выдать его, легко перемахнул через трехметровый забор. Обогнул участок по периметру, приближаясь к раскидистому грецкому ореху, росшему снаружи. Вокруг царила темнота и тишина, дикий пустынный берег озера не освещался. Лишь сияли электричеством окна соседних домов. В густой листве грецкого ореха Гектор с расстояния никого не смог различить. Он достал зажигалку и запалил фитиль обычной петарды, взятой из баула (он заказал несколько штук с собой в поход на всякий случай). Подбросил петарду высоко вверх в направлении дерева.

Грохнуло!

Свист! Петарда над озером взорвалась салютом. А с дерева, круша и ломая ветки, прямо в руки Гектора с воплем свалился человек в камуфляже, задрапированный еще и маскировочной сетью с ошметками мха и растений. Лицо его скрывал укрепленный на голове прибор ночного видения. Гектор сгреб оглушенного падением соглядатая за шиворот, поволок на участок. Катя мужа ослушалась – при грохоте салюта пулей вылетела из дома, прихватив фонарь, распахнула калитку. Полковник Гущин, разбуженный шумом, вышел из флигеля в одних трусах и футболке. Гектор швырнул незнакомца на землю. Катя посветила на него фонариком. Гектор наклонился, отстегнул лямку прибора ночного видения, сдернул его с головы поверженного и…

Они узнали Всеволода Горбаткина! Он повернулся, сел, моргая от яркого света фонаря.

– Ба! Птицеман! Откуда взялся? – почти дружелюбно осведомился Гектор. – Прикид на тебе – зашибись! По деревьям во мраке скачешь? Брачный сезон у мартышек-колобусов? Шпионишь?

– Я не шпионю! Просто я хотел знать, куда вы утром направляетесь… Меня Адель Викторовна послала следом за вами! – выпалил Горбаткин. – Я вас сегодня упустил, вы целый день где-то мотались. Я решил понаблюдать с ночи. Не из арендованной машины же мне следить! В частном секторе она будет на виду. А насчет костюма – я двадцать лет езжу в автономные полевые экспедиции бердвотчеров! – выпалил он с гордостью. – Всем необходимым располагаю и привык к суровым условиям! Поэтому Адель меня и послала. Сказала – если бы не колено, сама бы полетела, ни секунды не колеблясь.

– С чего вдруг? – Гектор рассматривал орнитолога уже с нескрываемым интересом.

– Потому что, по ее мнению, речь может идти о сенсационном научном открытии! – горячился Горбаткин. – Она опытный ученый – чует подобные вещи инстинктом исследователя. Она мне заявила: «Дерзкий яркий тип старается ради своей избранницы, он не отступится и непременно поедет на Тянь-Шань. Но он не понимает главного. Ему просто не дано осознать. А мы, музей… мы обязаны участвовать в этих событиях, что бы они ни принесли. Пусть и в чужой стране, но слава первооткрывателя должна принадлежать нашей альма-матер по справедливости – ведь именно наши коллеги, Велиантов и Ланге, были первопроходцами!»

– Как вы с Аделью Викторовной нас вообще нашли здесь? – изумилась Катя. Она обрадовалась: ее морок насчет прицела-оптики развеялся. Но Горбаткин! Никто не ожидал его увидеть снова уже в Караколе ряженного в камуфляж в образе Лиха лесного!

– Адель Викторовна мне заявила: «Дерзкий Гектор, – она запомнила все ваши имена и фамилии, вы же нам представлялись в музее, – отправится по следам пропавшей экспедиции в ближайшие дни, ведь конец сентября грозит уже непогодой – дождями и густыми туманами в горах. Значит, он не промедлит». Она позвонила коллегам-зоологам из Киргизской академии наук, спросила насчет туристических фирм, сдающих в аренду оборудование горным туристам в районе Хан-Тенгри и ученым. Фирм всего две – в одной нас послали, а в другой, когда она назвала ваши имена, ответили «есть такие клиенты» и дали адрес в Караколе, по которому они должны доставить снаряжение и машину.

– Вот это Адель! – восхитился Гектор. – Федор Матвеевич, ей бы у вас в розыске служить.

– Ей как раз место в музейном серпентарии – ядовитой змее, – хмыкнул полковник Гущин. – Ишь ты, расколола нас, кобра! Горбаткин! Смотрите мне в глаза! Отвечайте честно: она отравила Краснову?

– Да вы что! – Горбаткин, кряхтя, поднялся с земли. – Очумели? И в прошлый раз меня мурыжили, и снова-здорово.

– Значит, вы Краснову отравили по ее указке? Вы ее верный слуга, она вами командует! – надвинулся на него Гущин. От него разило сурчиным жиром. – Убрали вы Краснову на пару с гениальной ученой дамой, да? Раз, по ее мнению, речь может идти о научном открытии здесь, у Хан-Тенгри? Не важно пока о каком, но зачем делиться славой с конкуренткой?! Я вас с Аделью насквозь вижу. Вы – убийцы Красновой! Отравители!