Чтение онлайн

– Да знаю я, знаю, – закивал головой Антон, и поспешил к бочке.

«А была, не была», – подумал он и покатил телегу за дом. Мужик проводил его недоверчивым взглядом.

За домом обнаружилась ещё одна дверь. Распахнув её, Антон подкатил бочку и увидел разные по размеру деревянные ёмкости.

– О, Лешок, – разулыбалась полная женщина в белом переднике и цветастой косынке на голове, – привёз водицы. Что-то ты сегодня припозднился? – она подошла к нему и с заговорщическим видом положила рядом с ним голую кость. – На вот, возьми, ночью погрызёшь.

Антон стоял столбиком и смотрел на неё во все глаза. Он что бывает такой голодный, что даже сырые кости по ночам грызёт, однако живот тут же заурчал и рот наполнился слюной. «Кошмар какой-то, – пронеслось в голове, – надо скорее думать, как отсюда сматываться».

– Бери, бери, не скромничай, только спрячь сразу, чтобы Тюря не увидел.

Антон чуть не переспросил женщину кто это, но вовремя прикусил язык. Взяв угощение, он быстро сунул кость за пазуху, поблагодарил от души женщину, правда, больше за заботу, чем за подношение, и принялся переливать воду. Когда большая бадья была полная, он случайно заглянул туда и отшатнулся. Потом глубоко вздохнул и снова посмотрел. Из воды на него взирал далеко не мальчик – лицо без возраста, тёмные волосы, кожа, изрытая глубокими морщинами, и, пожалуй, только глаза на этом лице были живыми, странного, вроде как зелено-голубого цвета.

– Ты кого там увидел, Лёха? – рассмеялся босоногий мальчишка с метлой. – Облезлую дворнягу, что ли?

– Тихон, а ну паршивец, чем зубы скалить, иди-ка отсюда вон! Поди лучше двор подмети!

Антон вздохнул, вылил остатки воды и покатил назад в лес. Проезжая по двору, поднял с земли краюху, подул на неё, посмотрел по сторонам и отправил к косточке. Он не мог объяснить свои действия, но тело пока ещё жило какой-то своей жизнью, а он, как сторонний наблюдатель, только мог молча следить за происходящим.

В течение дня он ещё два раза съездил за водой и к вечеру еле таскал ноги. Забрался в свою комнатушку, больше похожую на чулан под лестницей, упал на дырявый тюфяк, из которого торчала солома, и провалился в сон. Ему показалось, что он совсем не спал, когда страшные судороги начали сотрясать тело, деформируя костяк, жилы и кожу. Примерно через полчаса в комнате на тюфяке стоял чёрный, тощий, местами облезлый щенок. Он жалобно поскулил и поскрёбся в дверь. Та распахнулась, и он ползком выполз из каморки, направляясь к выходу.

Дом уже спал, однако входная дверь была не заперта. Толкнув её носом, он выскочил на улицу. Втянул носом ночной воздух, полный будоражащих обоняние запахов, несущихся со всех сторон, взвизгнул от радости и понёсся по дороге в сторону леса.

ГЛАВА 3

Антон не мог понять, как он стал собакой, но это ощущение пугало и будоражило одновременно. Вылетев без приключений за границу поселения, он ощутил полной грудью чувство свободы, от которого слегка кружилась голова. Тявкнув несколько раз от полноты чувств, распиравших его, он помчался в лес, проверять, не стащил ли кто его заначку, заботливо припрятанную ранее.

Лес был полон удивительных запахов. Антон словно раздвоился. Одна его часть приобрела звериную сущность. Он точно знал, что учуял зайца, хотя раньше понятия не имел, как он пахнет, встретившись с лисой, погонял её по лесу, стараясь схватить за пушистый хвост, пока той не надоело, и она, резко развернувшись, чуть не куснула его за нос.

Щенок облаял противную, с его точки зрения лису, ничего не понимающую в погоне, и отправился за своей костью и корочкой хлеба. Разрывая лапами землю, он похвалил себя, что не выкинул лакомство, сжевал краюху и долго мусолил голый мосол, отгрызая всё, что можно откусить.

Ночь постепенно подходила к концу, и надо было возвращаться. Он бежал назад к постоялому двору, с грустью посматривая по сторонам. Хотелось ещё побегать, но что-то заставляло его вернуться. Пролез в дверь и потихоньку заполз в свою маленькую каморку, свернулся в комочек и постарался заснуть. Как только стало светать, сильные судороги вновь стали ломать тело, выгибая и скручивая, и вскоре на тюфяке опять лежало неказистое человеческое тело.

Утром Антон проснулся, как от толчка, и уставился в темноту. Потом осторожно приоткрыл дверь и выглянул. Рассвело, дом только начинал сбрасывать с себя ночную тишину.

Встречаться ни с кем не хотелось, поэтому он быстро проскользнул по коридору, выскочив на улицу, подхватил за ручки телегу, и быстрым шагом ушёл со двора. Городок только просыпался, но уже встречались спешащие по своим делам горожане.

Сейчас можно было более детально рассмотреть место, куда он попал. Деревьев почти не было. Пересекающиеся с мощёной мостовой улочки казались Антону узкими и кривыми. Изгибаясь словно змеи, они расходились в разные стороны. Некоторые из них были совсем короткие и заканчивались тупиками, которые просматривались с основной улицы. Антон шёл не торопясь, знакомясь с новым миром, в который его занесло.

Теперь он, во всяком случае, знал, почему его называют щенком. Ощущение было не совсем обычным и что греха таить, не совсем для него приятным. Вспомнились фильмы про оборотней и Диана, любящая читать всякую муру про несуществующие миры. Он тогда над ней посмеивался, а она обиженно надувала губы. Но те оборотни играли мышцами и поражали всех своей силой, а он? Разве мог он тогда подумать, что станет обычной блохастой шавкой, по совместительству подрабатывающей водовозом?

День пролетел незаметно, он молча таскал воду, стараясь, как можно меньше попадаться на глаза Тюре. Так прозвали хозяина работники постоялого двора, за его любовь кормить их непонятно из чего сваренной кашей.

На самом деле того звали Петро, и был он скор на расправу и неимоверно скуп. Пожалуй, только этим и объяснялся тот факт, что он взял проклятого оборотня на работу водовозом. Он просто ничего ему не платил, изредка подкидывая старые вещи, чтоб не ходил уж совсем голым, пугая постояльцев, и раз в день давал неполную миску часто подгоревшей каши.

Народ на постоялый двор заезжал разный, от водовоза шарахались, как от чумного, некоторые окриками пытались отогнать его подальше. Редко кто, вероятно сжалившись, бросал ему краюху хлеба или обглоданную кость на землю.

Именно от всего этого Антон и убегал в лес. Вскоре он приладился таскать воду так, что вообще перестал попадаться хозяину на глаза, точно зная, когда тот изволит трапезничать, и быстро пробегая по двору, чтобы никто его не увидел. Сердобольная кухарка Агапия подкармливала его периодически костями, а то и объедками со столов. Он бережно собирал их и закапывал в лесу, угощая своё худощавое второе я, в виде беззлобного тощего щенка.

Прошло несколько недель, Антон особо ничего не узнал про место, куда его занесло, но кое-что накопать ему всё же удалось. Сейчас шёл тысяча третий год от сотворения Великих гор. Что это за сотворение Антон спрашивать побоялся, но предположил, что, скорее всего, было крупное землетрясение. Городок назывался Устолье, от столицы Клориады находился на расстоянии примерно пятидесяти трёх вёрст. Как он не пытался понять, как называется страна, но так ничего и не разобрал. Мир Пришлых Странников, так называли местные жители свой мир