Чтение онлайн

Я передвинулся на три квадрата к востоку, дальше в будущее, на ноябрь. Закрутился вихрь информации — имена, адреса, номера социального страхования, данные о прохождении военной службы, профессии, вложения, доменные имена, почтовые коды, сведения по арестам, предположительно уничтоженные сведения по арестам среди подростков, списки корпоративных и государственных служащих, профессиональные ассоциации, союзы, гильдии, светские клубы, секретные общества, члены церквей, подписчики журналов, гугловские уведомления, регистрация автомобилей, телефонные звонки, покупки лекарств по рецептам, даже пейнтбольные команды, невероятный клубок перекрестных ссылок, похожих на космы спутанных в дреды волос. Я сделал ход. ОМОД просмотрел данные, оценил их, отсеял все, кроме 0,00001 процента, и тоже сделал ход.

Ничего. Отлично. Я сделал еще один бросок — в декабрь. Посыпались тонны битов. Я ждал. Интернет сегодня работал медленно. В серверы заползала какая-то новая разновидность троянского червя, но не в локальном масштабе, а на маршрутных станциях линий Т1. [774] Говорили, что акцию такого уровня могло провернуть только правительство Штатов. Либо наемные хакеры, либо один двенадцатилетний умник, вооруженный клавиатурой и мечтой. ОМОД обработал всю эту гору сведений, оценивая каждый бит на возможность пересечения с гипотетическим апокалипсником. Он сделал ход. Я сделал ход. Еще 3x10 12бит. ОМОД, ни на что не жалуясь, выполнил и это задание. На этот раз он прочесал данные по миллениаристским и светопреставленческим культам. Их было немало (тема популярная, согласитесь), и Таро настоял, чтобы мы настроили систему на сверку со всякой такой чушью через каждые несколько ходов. Тем не менее я полагал, что наш подозреваемый не зависит от этих сообществ, в крайнем случае, только сочувствует подобным движениям. Он может оказаться бывшим мусульманином, «свидетелем Иеговы», выходцем из ордена Солнечного храма, [775] но даже если и так, я готов поставить пять против одного, что он не из активных членов. Он, вероятно, волк-одиночка. Но и не лох типа Освальда. [776]

ОМОД сделал ход. Черт! Ничего.

Гм.

Хорошо. Не спеши. Переведи дыхание.

Надо сузить поле. Предположим, парень не прочь пофанфаронить. Ну хоть немного. Я подвинулся назад, в так называемое пространство хвастунов. Это была целая галактика аутсорсингового сервиса, сетевых сайтов и подобных онлайновых служб, а вдобавок к ним более триллиона отображенных в кэш-памяти почтовых адресов, текстовых посланий, записанных компьютерами телефонных разговоров и еще бог знает чего. Это был гигантский объем информации, 2x10 13бит на данную миллисекунду. Ну-ка поработай, ОМОДчик.

И он принялся работать. Он соотнес все, что мы уже сделали, со всей этой кучей, с такими туманностями, как «Твиттер», «Фейсбук», «Бебо», «Оркут», «Фликр», «МайСпейс», «Блоггер», «Технорати» и сотней других, активных, помещенных в кэш или заброшенных. Пес Господень, подумал я. Представить только, что когда-то это называлось Информационной супермагистралью. Уж лучше окрестили бы Информационным суперфондом. Самая большая и вонючая навозная куча в мире. Стэйтен-Айлендская свалка [777] мозговых отходов. Но ОМОД с ней разобрался. Esta bien.

Теперь причеши-ка это еще раз. Я перешел в пространство, называемое «Шибболет». [778] В принципе, это был список слов-маячков («День упокоения», «Даджаль», [779] «чиллизм», [780] «Аваддон», [781] «Калиюга» [782] ), фраз-маячков («У меня есть бомба», «Я ненавижу человечество», «Мир должен быть уничтожен») и прочего. Я велел ОМОДу проверять орфографию, но малознакомые языки пропускать. Передохни пару секунд. Ты это заслужил.

ОМОД задумался. И сделал ход.

Ага.

Десять тысяч четыреста сорок.

То есть на этот момент (три тысячи восемьдесят пятый ход в игре) мы с ОМОДом выявили десять тысяч четыреста сорок потенциальных апокалипсников.

Конечно же, многих отсеяли. Возможно, выплеснули вместе с водой и ребенка. И все же я готов поставить три к одному, что наш парень среди этих десяти тысяч.

Неплохо. Удовольствуйся пока этим. Отлично.

Я сделал ход. ОМОД сделал. Нить по-прежнему уходила куда-то вдаль, но теперь она была ближе к земле. Восемь черепов. Я потерял череп. Семь черепов. Не на Аляске. Так. Уже теплее. Не в Калифорнии…

Опа!

Не в Штатах.

Он канадец.

Опять игра наудачу. И я интуитивно ставлю на Британскую Колумбию или Альберту. Оставим пока северную часть. Так. Я тебя найду, сучий потрох, кленовый лист долбаный.

Я стоял рядом с Ванкувером, было 10 декабря, до 4 Ахау оставалось одиннадцать дней, а я плавал в тумане, почти ничего не видел, но все же ощущение было такое, что он рассеивается, ситуация проясняется. ОМОД сделал ход. Не туда, подумал я. Туда. Нет. Не это. Я просмотрел личные данные. Многие из них представляли собой просто имена с нечеткими связями в социальных сетях. А некоторые — только связи без имен. Часть — просто ники. Все равно нужно проверить, подумал я. Не будь разборчивым нищим. Туда. Нет. Не он. Не он. Кажется, я снова могу коснуться этой нити, вот только теперь она дергалась, выскальзывала из моих рук в метели. Вот она! Я ее все же ухватил. Иррелевантные биты отвалились, словно снежные хлопья, растаяли в воздухе. Промахнулся. Давай. Ходи. Я сделал ход. Действительно, что-то проявляется. Не в смысле форм. Скорее, проясняется…

Ага. Впереди вспыхнул ярко-красный свет, как лак на ногтях Махимона в Сан-Кристобаль-Верапасе. Странно, подумал я. Красный — юго-восточный цвет. Откуда он взялся в Серой стране? Может, я двигаюсь не в том направлении? Может…

Бип. ОМОД сделал ход.

Так.

Красный свет. Ладно.

Я сделал ход. Семь черепов. Ответный ход. Шесть черепов. Я задумался. Еще шаг. До пяти черепов. Теперь ОМОД. Четыре черепа. Я хотел бросить бегунок. Нет, погоди. Взял назад. Слишком прямолинейное мышление.

Передохни…

Я бросил взгляд на окно времени. Уже три пополудни. Значит, я просидел за игрой почти восемь часов реального времени — раньше я так долго играть не мог. С другой стороны, я чувствовал себя хуже, чем когда-либо прежде. Симптомы включали нарушение чувства равновесия, пониженный сердечный тонус и трудности с памятью — я не мог вспомнить собственное имя. Я цеплялся за клавиатуру, словно за спасательный круг. Но случай падения в воду сейчас маловероятен. Держись, дружище. Это всего лишь эндшпиль.

Последние крохи порошка Рулевого подбросили топлива в мою биологическую систему за несколько мгновений до того, как перестимулированные синапсы перестали функционировать. Я принялся соображать, не является ли красный цвет ключом к чему-то другому, знакомому мне и связанному с этим цветом, — форме, животному, цифре, фразе.

Я сделал ход. Компьютер сделал ход. Три черепа. Два черепа.

Может быть, слово? Нет, два слова. Два коротких слова. Я уже видел это словосочетание — довольно бессмысленное, что же это такое, что это…

Я сделал ход.

Один череп…

Адская Гниль.

В первом окне холодный фронт протяженностью в восемьсот миль — полоса желчной желтизны на чистой голубизне Аляскинского залива — катился на запад со скоростью двенадцать миль в час. Судя по сопроводительному тексту, он должен был достичь побережья Британской Колумбии около 5.30 утра по стандартному тихоокеанскому времени, через пятьдесят минут. Рассвет начинался в 5.22, через двадцать две минуты после запланированного времени атаки. Во втором окне на крупном плане с разведывательного спутника КН-13 [783] «Айкон» слева были видны пролив Джорджия, оранжевые натриевые фонари Ванкувера и черная река, бегущая между ними, а справа — длинный хвост белых огней трансканадского хайвея, который шел на восток, делая широкую петлю у Фрейзера. В дальней правой части экрана мерцало пятно — городок Чиливак. В сопроводительном тексте приводились кое-какие важнейшие факты: Ванкувер является вторым крупнейшим биотехнологическим центром в Северной Америке и самым быстрорастущим в Канаде, по стандартам жизни он неизменно занимает место в первой четверке городов мира, средний ай-кью его жителей достигает твердых 98 и (это, возможно, звучало противоречиво, но для нас было важно) здесь самое большое число самоубийств на душу населения, чем в любом другом мегаполисе Западного полушария.