Чтение онлайн

Голос старшего зазвучал снова.

— …лось двадцать секунд, — сказал он. — Все готовы?

В конференц-зале все замерли. В трейлере Аны тоже воцарилась тишина. На видео дом восемьсот двадцать по Маргерит-авеню казался воплощением спокойствия. Там открыли звуковой канал на одном из параболических микрофонов, и до нас доносились предутреннее голубиное воркование и шелест ветерка, гуляющего в голых ветвях.

— Внимание, отмена, — раздался голос командира. — Мы приостанавливаем отсчет.

Последовала пауза. Народ забеспокоился, потом волнение перешло в тревогу. Люди вокруг меня заерзали. В помещении появился запах пота. Рядом со мной раздался странный тихий звук, и я понял, что у Эй-2 стучат зубы. Обнять ее за плечи? Нет, не стоит. Прикоснешься к ней, а ее удар хватит.

— Шестое окно, — проговорила Ана. — Ничего страшного. Просто соседка.

Ее курсор указал на женщину с копной рыжих волос — хозяйку дома восемьсот восемнадцать. Она запахнула поплотнее серый халат и прошлепала к своей машине, стоявшей на подъездной дорожке, целеустремленно открыла дверь, принялась искать что-то на переднем сиденье, не нашла, просеменила вокруг к водительскому креслу. Я был готов скальп с себя содрать. Двенадцать секунд до самого критического момента в истории земли со времен Чиксулубского метеорита, [788] а мы ждем, когда Эндора [789] найдет свой бисакодил. Дама открыла дверцу, покопалась и, видно, обнаружила пропажу. Шлепая в мягких тапочках, она направилась назад к дому. Я ждал, что кто-нибудь из нас траванет, или утратит контроль над кишечником, или по меньшей мере упадет в обморок. Но все обошлось. Все были тверды как скала. Или наглотались успокоительных.

Дверь соседнего дома закрылась.

— Порядок, — раздался голос старшего. В нем слышалась некоторая дрожь. — Все на своих местах? Отлично. Снова отсчет минус двадцать секунд.

У меня со щеки упала капля — ну да, лоб взмок от пота. Я отер лицо рукавом пиджака — все того же серого «варватоса», [790] в котором я ехал в джипе с Мареной и Максом лет этак восемьдесят миллионов назад, — снял шапку, разгладил пальцами не успевшие как следует отрасти волосы, снова водрузил шапку себе на макушку. Уф. De todos modos.

— Семь, шесть, — говорил командир. — Приготовиться. Три, два, пошли.

В пятом окне видео десять человек подразделений А и Б пересекли лужайку, словно тени ворон, пролетевших над крышей. У них, похоже, были ключи от дверей, которые открылись совершенно беззвучно, — мы, по крайней мере, ничего не слышали. Спецназовцы оказались внутри. Им понадобилось четыре секунды, чтобы пройти через прихожую, в гостиную и столовую, а потом подняться по лестнице, устланной акриловой дорожкой. Камера на одном из шлемов скользнула по стене — мы увидели фотографии в позолоченных пластмассовых рамочках, старые выпускные, еще более старые свадебные. Вот на одном снимке Мэдисон получает награду на школьной олимпиаде… Обычно спецназовские захваты происходят шумно, но эту операцию разрабатывали с учетом того, что Цервик может держать палец на детонаторе. Поэтому, кроме скрипа половиц и гудения холодильника на кухне, мы не улавливали ни звука. Перед глазами мельтешили летящие тени, словно вороны в вольере разлетались по своим гнездышкам. Нападающие одновременно ворвались в три спальни. О господи. Лицо. Ужасное, клыкастое, хищное лицо оскалилось в камеру номер шесть. Вокруг раздались ахи и охи, а доктор Лизуарте — та просто сжалась. Но это был один из бойцовских котов Цервиков. Он исчез из рамки. Когда мы оправились от испуга, две другие нашлемные камеры подразделения А передавали изображения папочки и мамочки, которых тихо удерживали в кровати. Промелькнул крупный план, зафиксировавший руку в кевларовой перчатке, — кто-то зажимал рот миссис Цервик. Нашлемная камера номер девять показала, что бойцы надели капюшон на голову младшего братишки Мэдисона (ему было двадцать восемь) и тот брыкается и извивается, но без толку. А штурмовик с шестой камерой, снявший кота, теперь находился в комнате Мэдисона и…

Гм. Его не было в спальне.

— О co~no, — выругался Тони Сик.

— Смотрите на шестнадцатом, — сказал Ларри Бойл. Голос его звучал неестественно высоко. — Номер шестнадцать.

Мы взглянули, куда он указал. Нашлемная камера спецназовца из подразделения В отобразила лестницу, ведущую в подвал, потом — мерцание каких-то форм в центре темного поля, а затем на полсекунды, не более, задержалась на диване. Пухлый обнаженный торс. Голова. Большой разверстый рот. Мэдисоново лицо. Раздался звук, словно в большом старом низкочастотном динамике крякнулась звуковая катушка, и окно подразделения погасло.

— Это СШОГ. — Голос Аны заглушали чьи-то вопли и визг.

— Что-что? — спросил Майкл Вейнер.

Видеопроцессор нашлемной камеры начал самонастраиваться, и в окне снова проступили нечеткие пока изображения.

— Светошумовая отвлекающая граната, — пояснила она.

Один из спецназовцев бросил в подвал так называемую двойную связку. Эта штуковина выглядела как пара желтых мячей для сквоша — обычная звукосветовая граната с мощностью вспышки восемь миллионов свечей и громкостью около ста восьмидесяти децибел вкупе с зарядом, начиненным двумя сотнями крохотных резиновых шариков. Устройство обеспечивало должный эффект, если объект успевал закрыть глаза и заткнуть уши.

— Так его, — сказал Майкл.

— Ш-ш-ш, тихо, — одернул его Ларри Бойл.

Мы напрягали слух, но до нас доносился только козлиный рев. Он перешел в тяжелое пыхтение, а потом Мэдисон неожиданно опять обрел голос.

— В чем меня обвиняют?.. — спросил он.

Его высокий тенор был знаком по перехваченным телефонным разговорам, но когда я его услышал в реальном времени, мурашки по коже поползли, в особенности потому, что говорил Цервик совершенно спокойно. Спецназовцы впервые включили подсветку на своих нашлемных камерах, и мы получили еще один неприглядный крупный план Мэдисоновой челюсти. Мне показалось, он начал произносить слово «полицейский», но не сумел закончить — кевларовая перчатка легла ему на рот. Спецназовцы не позволили ему продолжать, опасаясь, что он встроил в систему включатель, активируемый голосом. Еще две секунды в окне двигались нечеткие тени, а потом камера тринадцать сфокусировалась на руках, открывших Мэдисону рот и шаривших под языком, словно он был агентом СМЕРША 1960-х годов [791] и носил там ампулу с цианистым калием. Наконец его потащили вверх по лестнице. Я посмотрел на окно номер пять. Лужайка перед домом Цервиков, которую заполнили агенты в черной форме, внезапно напомнила мне сцену из «Птиц». Звук переключили на уличные микрофоны, и теперь стали слышны вертолеты наверху, вой сирен. Меньше чем за тридцать секунд Мэдисона привязали к носилкам и погрузили в карету «скорой помощи». Другая машина с остальными членами семьи уже отъезжала. Мы уставились на картинку камеры тринадцать — она располагалась на шлеме спецназовца, севшего в машину с Мэдисоном, и все надеялись узреть новые уникальные кадры, но неожиданно изображение потускнело.

— У нас там что, нет камеры? — спросил Майкл.

— Нет, просто это закрытый для нас канал, — пояснила Ана. — Прошу прощения.

М-да, цензура постаралась.

«Не принимай это на свой счет», — предупредил я себя. Если в ходе допроса будут применяться пытки, то люди из ВИП-трейлера, директора в столицах и даже Линдси всегда смогут сказать: «А я ничего не знал». Может, мы получим отчет позднее, но кое-какие материалы вырежут, и никто за пределами известной конторы их не увидит.

Не стоит пока об этом волноваться. Спроси Марену, когда она вернется. Она ловко умеет выуживать всякую грязь из людей. Я возвратился к перспективе окна номер пять. Большие черные джипы пристроились сзади и спереди «скорой помощи» с Мэдисоном. По бокам встали полицейские на мотоциклах. Колонна медленно тронулась, направляясь на восток по Маргерит-авеню. Они свернули на юг по Янг-роуд и помчались в сторону шоссе номер один.

Неужели это все? Мы недоумевающее глядели друг на друга. В подвале установили пять камер с дистанционным управлением, на экране высветился ряд новых окон. Технари ходили взад-вперед, проверяя, нет ли мин-ловушек. По ящику все еще показывали сцену с Люцифером из серии «Джанин любит Дженну», [792] под которую Мэдисон явно мастурбировал. К мышке, клавиатуре, сотовым, наладонникам, пультам никто не прикасался.

— Внимание, два главных объекта в секции «Дельта», — раздался голос старшего.

— Это что еще такое? — спросил кто-то.

— Он говорит о тех двух морозилках, — сказала Ана. — В гараже. Смотрите окно тридцать четыре.

На картинке два спеца в отражающих защитных костюмах стояли в кузове цервиковского пикапа и распыляли что-то из длинных аэрозольных баллончиков на две морозилки высотой в полчеловеческого роста. По сведениям, полученным от соседей, отец Мэдисона осенью набивал их олениной.

— Они их обливают, — прокомментировала Ана.

Она имела в виду жидкий азот из газовых емкостей. Даже если бы Козел вытекал из баллонов, сквозь лед он бы не смог прорваться.

— Здорово, — брякнул Ларри Бойл. — Хорошая работа, поздравляю всех.

Заткнись, подумал я и, наверное, все остальные. Иди лучше покайся Коболу. [793] Группа «Хазмат Б» на крыше дома Цервиков разворачивала большие листы синего винила. Другие подразделения ввинчивали стальные шесты в землю по углам лужайки. Они собирались укрыть территорию, потом воздвигнуть шатер типа циркового над укутанными домом и гаражом. После чего спецназовцы собирались развернуть двойную систему шлангов и наполнить пространство между постройками и шатром газом CO 2. Весь воздух из дома откачают и увезут для анализа. Его собирались заместить аргоном. Наконец, когда давление газовой системы стабилизируется, специалисты по биологическому оружию смогут разобрать дом. Вилочный погрузчик подъехал к гаражу, чтобы поднять политые азотом блоки в автомашины с герметизированными контейнерами. Как и всех других подозреваемых — людей, животных и неодушевленные предметы, — их отправят в Ванкуверский изоляционный комплекс, где воздух только приточный, а вытяжка отсутствует. Электрическое освещение разбавил серенький рассвет. Начал накрапывать дождичек. Подошел холодный фронт. На «Великом белом севере» [794] начался еще один день.