Чтение онлайн

– А-а-а… - простонала девушка и парень замер.

– Больно?

– Н-нет… мята, холодит… приятно… - прошептала жена.

– Тогда продолжим, - сказал муж и сжал зубы, поняв, что эта игра обернулась очередным испытанием для него. Он вошел пальцем на всю длину, осторожно, чтоб не причинить боль, сделал круговое движение и вышел, вновь зачерпнув мазь. Повторил так еще несколько раз, все больше возбуждаясь.

Он так сосредоточился на движениях собственного пальца, что даже не заметил, что Агата стала все громче постанывать. «Неужели ей нравится?» Желая проверить свою теорию, он продолжил свои ласкающие движения внутри жены, хотя мази внутри уже было более чем достаточно. Ладонь, лежащая на животике любимой, гладила и нажимала одновременно, а палец то появлялся, то исчезал в лоне. Агата приподняла бедра навстречу его пальцу и сомнений не осталось – она наслаждается! Это открытие донельзя обрадовало горного и он пошел еще дальше в своих ласках.

Убрал ладонь с живота и двумя пальцами развел складочки. Не смотря на то, что он никогда прежде не делал этого, тело безошибочно подсказывало, как действовать дальше. Да и парни на Заставе частенько хвастались своими любовными победами и даже спорили, как на самом деле лучше удовлетворять слабый пол. Так что совсем уж несмышлёным назвать его было нельзя.

Открытая жемчужина была прекрасна. Она так и манила его рот, но он поступил иначе. Зачерпнув мази намазал и ее. Агата вскрикнула, хотела сжать ноги, но он не позволил.

– Ш-ш-ш… Позволь мне…

Девушка замерла, вновь отдаваясь в руки любимого. Так и лежала, открытая и возбужденная, с колотящимся сердцем от новых ощущений. Кристалл потянул складочки вверх и в стороны, открывая жемчужину полностью, так, что кожица больше не скрывала ее. Средним пальцем он находился в девичьем лоне, а большим размазывал мазь по чувственной горошинке. Агата застонала еще громче. Парень соединил обе ласки, поглаживая одновременно- внутри и выглядывающую горошину. Вместе с мазью его движения дарили непередаваемые ощущения. Всего несколько секунд и Агата кричала, всхлипывала и извивалась под его руками. Сам Кристалл возбудился пуще прежнего. Пот крупными каплями стекал по лицу, груди и спине.

Развязка у девушки была бурной, она издала протяжный стон и забилась в его руках. Он почувствовал, как вокруг его пальца сжимается ее плоть и застонал вместе с ней.

– Любимый, - позвала Агата слабым срывающимся голосом. Парень поднял на нее горящие глаза и она попросила, - пожалуйста… пожалуйста… любим меня!

– Н-но… тебе же будет больно! – попытался возразить он, но она лишь повторила:

– Пожалуйста… пожалуйста…

Больше его не нужно было просить. Он с поразительной скоростью накрыл тело жены своим и прошептал в розовые губки:

– Я люблю тебя! – и вошел одним долгим толчком в обильно смазанное лоно.

Девушка всем телом задрожала в его руках, так, словно замерзла. Он обнял ее крепко, пригвоздив к кровати и спросил:

– Т-ты как? Не больно? – а сам молился, только бы она не попросила прекратить.

– Нет! – почти выкрикнула девушка. И все. Он больше не сдерживался. Все, на что его хватало, так это не спешить. Медленно входил, медленно выходил. Наслаждаясь собственными ощущениями и стонами жены. К финишу они вновь пришли вместе. Да так обессиленные и заснули, не расслабляя объятий, Кристалл даже не вышел из жены, оставив опавший орган там, куда так долго мечтал попасть.

Глава 38

Лаван мерила шагами спальню, бегая из угла в угол. На улице была уже поздняя ночь, а муж все не возвращался. Она чувствовала его мрачное настроение и поняла, что Нираан уже все знает. Попытки достучаться до него не увенчались успехом, он словно загородился щитом и не хотел ничего слышать.

Ему было больно. Настолько больно, что в попытке убежать от боли, он все набирал и набирал высоту, надеясь что там, высоко в небе станет полегче, отпустит давящая боль в груди, которая жгла легкие посильнее огня. «Я сжег заживо собственную мать!» Ничего страшнее он себе и представить не мог. «Убийца… Я убийца…» Звездное небо манило, обещало облегчение, но почему-то оно все не наступало. Сквозь хоровод мыслей пробилось ощущение холода, но даже он не смог притупить боль. «Она горела заживо… Медленно и очень болезненно…»

Шелор наконец все рассказал ему. Раньше не позволял даже имени матери упоминать, а тут внезапно потянуло на откровение. «Лучше бы я и дальше ничего не знал! Лучше? Или легче?» Холод пробирал уже до самых костей, взмахи крыльями давались все сложнее. «А может так и надо? Взлететь еще выше, замерзнуть окончательно и разбиться в дребезги, упав с высоты?»

Но тут он ощутил маленький теплый огонек там, где-то в глубине сердца. Один он не покорился мощному холоду, а продолжал греть изнутри. «Лаван… - и следующий удар сердца был без боли, - жена… любимая…» Ниран перестал яростно подниматься в высоту и сложив крылья, ухнув вниз. Перед глазами мелькали образы, вот он впервые видит ее в храме, обнаженную, самостоятельно дающую отпор шулам, вот они в зеленой пещере занимаются любовью в бассейне, или вот она, доверчиво прижавшись к его боку спит безмятежным сном… Его личное счастье, его жена…

– «М-и-и-и-лый… ну где же ты? Мне так холодно и одиноко» - пробилось до него ее послание, - «согрей меня…»

Он расправил крылья, снизившись достаточно, чтоб увидеть огни родного дома. Нашел взглядом окно их спальни и в нем ее. Она, робкой тенью вглядывалась в звездное небо, ища в нем его. И его отпустило. Стало настолько тепло во всем теле, что захотелось поделиться с ней. С Любимой, Судьбой, Счастьем в одном лице, с ней одной! Сделал еще один круг над Заставой и свернув к реке, на полной скорости влетел в воду.

Лаван почувствовала отклик. «Наконец-то! Наконец-то он меня услышал!» Она еще не видела его, но уже чувствовала – возвращается. Облегчение накатило, смыв все негативные эмоции тяжелого дня. «Самое главное, что с ним все хорошо!» Девушка улыбнулась своим мыслям, предвкушая встречу. «Что бы не случилось сегодня днем, этой ночью мне нужно его утешение!» Побежала к зеркалу, расчесала волосы, поправила сбившуюся сорочку и открыв двери спальни пошла навстречу. Время позднее, никто ее не увидит, а ждать в комнате больше не было сил. Шаг, один, второй, третий… Слишком медленно… Она побежала… Спустилась по лестнице, миновала широкий холл, распахнула двери и прислушалась к звукам ночи, пытаясь определить его место нахождения. Нестерпимо потянуло к речке, которая извилисто огибала Заставу и спускалась вниз, к селению.

Приподняв подол, она побежала на зов сердца. Открыла калитку в саду и побежала дальше по протоптанной тропке. Лаван увидела его всего за пару шагов от себя. Радостно вскрикнула и врезалась в него, не останавливаясь ни на мгновение. Крепкие руки подхватили любимую и закружили на месте. Не было слов. Только лишь крепкие объятия, затем заставляющий захлебываться поцелуй, да песнь сверчков вокруг них и… прохладный ветерок с реки.

Ниран был голый и мокрый. Ее сорочка мгновенно намокла, но девушка не чувствовала холод. Кровь бежала по венам, разнося по телу блаженный огонь и желание. Желание обладать, кричать, кусать и царапать. С тихим рыком она куснула его за губу, затем извернулась в руках и укусила в плечо, как бы говоря этим: «Ты почему так долго?! Мне было плохо без тебя!» А он лишь крепче прижал ее к себе и погладил округлую попку, успокаивая и возбуждая одновременно. Она застонала и потянулась к губам, требуя поцелуй. И он поцеловал ее, сильно, властно, как самец-лидер целует слабую самку. А она обхватила его талию ногами и прижалась, показывая, насколько он ей сегодня нужен. Они упали в траву и словно безумные целовались до боли, до синяков!

Их восторженные крики донеслись до самой Заставы и всполошившийся Рор было ринулся проверять, но вовремя остановился, распознав голос Хранителя и его супруги. Оробев, дежурный на носочках убрался подальше, посмеиваясь себе под нос.

Они любили друг друга иначе. Не так, как раньше. Каждый поцелуй, ласка, укус или стон показывали насколько они нуждаются друг в друге, стараясь стереть печаль прошлого дня навсегда… или хотя бы на время. Когда Ниран наконец вошел в нее, прижав в холодной траве, она издала громкий торжествующий крик и вонзила коготки в его ягодицы. Он лишь куснул ее легонько в плечо и принялся утверждать свое право на обладание этой женщиной самым древним способом.