Чтение онлайн

Она не выдержала первая. Крича и хватая ртом холодный воздух, содрогнулась в экстазе. А ему все было мало и мало. Он подхватил жену под ягодицы и, прислонив к одинокой березе, продолжил свои умопомрачительные толчки. Лаван вцепилась в его плечи и через несколько минут достигла еще одной кульминации. Но когда он все еще продолжал вколачиваться в нее, запросила пощады:

– М-м-и-лый… Я… не… могу… больше…

– Можешь! – прозвучало в ответ и муж развернул ее спиной к себе, нагнув и уперев руками в ствол. Но входить сразу не стал. Обнял за талию, просунул руку между ног и нежно погладил влажную расщелинку, - можешь! – сжал пальцами горошинку и только тогда резко вошел. Лаван опять закричала. Ниран склонился над ней и больно укусил за шею, затем зацеловал то место, не прекращая двигаться внутри нее. И лишь, когда жена утонула в экстазе в третий раз за эту ночь – присоединился к ней. Издав победный рык извергся в нее мощным потоком семени.

Затем развернул жену к себе, взял на руки и понес в реку. Ни слова не говоря вошел с ней в воду. Лаван обняла его за шею и молчала, хоть вода и была действительно холодной. Муж заботливо промыл ее между ног, затем, чтоб не замерзла, вынес на берег. Там, все так же ни слова не говоря, перевоплотился, расправил крылья и полетел со своей ношей домой.

Рассветное солнце окрасило Тринадцатую гору в красный цвет, медленно выглядывая из-за нее на Заставу. Петухи давно уже спели свою первую песню, селяне поднялись со своих постелей, готовые к трудовому дню. Жизнь на Заставе так же просыпалась…

Но Ниран Равар еще даже не сомкнул глаз. На плече посапывала юная жена, утомленная его ласками, а он не нашел в себе сил забыться сном. Мысли о матери не давали покоя. Но даже горю нельзя предаться в полной мере. Он ведь теперь Хранитель, надежда и опора для жены и его людей. Надо быть сильным… Ниран сцепил зубы и едва слышно вздохнул.

– Не спишь… - прошептала жена.

– Прости, разбудил?

– Нет, я давно не сплю. Твое сердце тревожно бьется, - девушка погладила мужа по груди, которая в последнее время стала более мускулистой, чем при первой встрече. Было приятно ощущать под пальцами такую красоту и осознавать, что это все твое!

– Прости… - повторил он.

– Ты ведь из-за матери переживаешь? – спросила Лаван и почувствовала, как он напрягся.

– Он и тебе рассказал? – сквозь зубы выдавил он себя.

– Шелор? Нет, не он… Я сама догадалась, когда Агата упомянула, что твоя мать погибла во время пожара…

– Значит теперь и ты знаешь, что я убийца… - муж отвернул голову и посмотрел на серую каменную стену, не в силах видеть осуждающее лицо жены.

– Что за вздор ты говоришь! – вдруг вспылила она, - если кто и убийца, так это твой отец!

– Но не он же сжег ее изнутри! – выкрикнул Ниран, выдав голосом всю муку, которую испытывал. Он сел на кровати и ударил кулаком в стену, - проклятый огонь!

– Милый, - жена села возле него на корточки и силой повернула его голову к себе, - ты был еще не рожденным младенцем! Как можно себя винить?

– А кого еще мне винить? – он посмотрела на нее больными от горя глазами.

– Я все время забываю, что ты ничего не знаешь… - вздохнула она.

– Чего еще я не знаю? У меня такое чувство, что я проспал большую часть жизни, а сейчас проснулся и узнаю, что же произошло, пока я спал!

– Не знаешь о себе и своем народе, - терпеливо сказала Лаван, - послушай, я расскажу… У горного и хамгаАлы всегда рождаются огненные драконы… Это главный дар Богинь нашему народу, для победы над шулам! Огонь! С его помощью мы тогда победили врага. Так вот… - она убедилась, что муж слушает ее внимательно и продолжила, - младенец в момент родов испытывает муки. От сильной боли впервые просыпается огонь. И несмышлёный детеныш непроизвольно извергает пламя! Это получается спонтанно, как громкий плачь, например. Ты же не будешь винить ребенка за плачь?

– Подожди! Я не понимаю! Ты хочешь сказать, что все хамгаАла умирают в момент родов? – на лице его отразился настоящий ужас, он подумал, что пусть уж лучше у него с Лаван никогда не будет детей, чем он потеряет ее!

– Н-е-е-ет! – улыбнулась девушка!- что ты! Все с нами великолепно и роды хамгаАла переносят легче, чем люди! Но тут есть одно обязательное условие… папа должен находиться при родах!

– Хм! Зачем?- удивился Ниран.

– Только он может успокоить малыша и «уговорить» не извергать огонь!

– И как он это делает?

– Все просто! Само присутствие мужа позитивно действует как на жену, так и на ребенка! Она меньше нервничает, расслабляется, полностью отдаваясь процессу родов, а муж разговаривает с ребенком, гладит живот, подбадривает, песенки поет в конце концов… Да что угодно, здесь не нужны какие-то знания, он просто находится рядом! Показывает любовь…

– Значит Шелор, - у Нирана не поднялся язык сказать «отец», - оставил мать одну? Почему?

– Вот этого я не знаю, - вздохнула девушка, - возможно из-за Арханы, говорят, что она появилась на Заставе еще до появления твоей матери…

– Ничего не понимаю! – Ниран устало потер лицо ладонями, - слишком много загадок вокруг, я от них устал…

– Мы справимся, любимый! – девушка обняла мужа за талию и положила голову на грудь, - пока мы вместе, все будет хорошо…

– Вчера, мне было очень плохо… и знаешь… мысль о тебе вернула меня к жизни, - он прижал жену крепко-крепко и поцеловал в макушку, - спасибо, что ты рядом…

– Мне тоже вчера было очень плохо…

– А что еще произошло? – он погладил ее по кудрявым пепельным волосам, - говори уже, Хранитель же я или кто? Я обязан все знать!

И Лаван пришлось все ему рассказать, про разговор с Арханой, затем про «недуг» настоятельницы. Ниран внимательно выслушал ее, не перебив ни разу и сказал, когда она закончила:

– Мы должны переходить к решительным действиям! И первое, что мы сделаем – соберем всю возможную информацию, связанную хоть как-то с шулам. У них слишком большое преимущество перед нами! – он вскочил с кровати и принялся одеваться, - в полдень созову совет, на него пригласим всех, кто может знать хоть что-то о нашем общем враге!

Лаван решила внести свою лепту в сбор информации, подключив к этому наиболее надежный источник информации – женскую половину. При Заставе было несколько женщин: жены служивых, жившие в отдельных домиках рядом с казармой и небольшой штат прислуги, обитавший на первом этаже хозяйского дома. Место погибшей экономки пока никто не занял, но повариха, убиральщицы и дворничиха знали свое дело и потому работали исправно. Все они были относительно молодыми женщинами, кроме одной древней старухи, которая помогала на кухне и следила за огородом.