Чтение онлайн

Можно было бы добраться до башни Пелля, но настроение было не то. Говорят, там теперь с такими как я неприветливо обращаются и цифры все стерли. Решила позвонить Панку.

– Я домой уже еду. Ничего плохого не случилось? – спросила я у него, застряв в толчее на подходе у Садовой площади.

– Все тихо. Враги не пришли. Прикинь, Вова борщ сварил. Я тебя встречу.

Я ждала, когда появится просвет между машинами, занявшими всю проезжую часть. Даже в переулок свернуть не получалось – слева машины, справа – плотная толпа пешеходов. Слезла с велика и провела его к поребрику. Постепенно протолкалась до дома с девушками. Того, что рядом с магазином свадебных нарядов.

Люди меня ругали по-всякому. Только каменные девушки на здании смотрели приветливо и доброжелательно. Мне они с детства нравились. Хотя я про них совсем ничего не знала. Как-то прочитала в нете, что дом был перестроен в тысяча девятьсот третьем, архитектор – Люцедарский. Классная фамилия, я бы от такой не отказалась.

Гипсовые горельефы бюстов девушек в стиле модерн, причем неизвестному автору позировали несколько разных моделей. Мой дед называл этот дом – Сытинским, а бабушка – Жорж Борман. Мои друзья – дом с девушками. И все мы были уверены, что в них что-то мистическое есть. Хотя они слишком красивые, но при разном освещении, то беззаботные, то грустные, то вообще неземные. Иногда мне кажется, что им помутили разум и заковали в облицовку дома. Они не знают, что с ними происходит и продолжают думать, что живы, возможно, им снится сон. Но о существовании друг друга они точно не в курсе.

А когда глупые дети пририсовывают им глаза, то лица девушек становятся страшными и мертвыми.

– Где тебя носит! Борщ стынет! – проорал Панк и отключил телефон.

Мне вдруг очень захотелось этого самого борща. Со сметаной. И чтоб с черным хлебом, на котором масло сливочное. Ну да, так получилось, что к Вове я приходила пожрать. Раз дома не получалось – приходилось угощаться у старого холостяка. Под неизменное чтение допотопной литературы.

– Давай, помогу, – Панк докатил велик до моей квартиры. В двери которой торчала сложенная бумажка.

Конечно, я решила, что это очередная листовка.

– Не может этого быть! Я глаз со двора не спускал. Никого чужого не было!

– Это записка от папы, – успокоившись, сообщила я и прочитала, – Был у тебя, звонил, почему не берешь трубку? Волнуюсь. Папа.

– Ты что на звонки не отвечаешь, зараза?

– Он не про мобильник пишет. Про обычный городской телефон. У него нет номера моей мобилки.

– Ну, так перезвони ему. Стоп. Погоди. Что-то тут не так, – Панк затащил велик в комнату, сел на мою не застеленную кровать и задумался.

Потом он начал медленно бродить по квартире, рассматривая ее как придирчивый покупатель. Я ходила следом, пытаясь понять, что он выискивает. И радовалась, что у меня ничего нескромного не валяется на виду.

От Панка пахло не пивом, а чем-то приятным и явно парфюмерным. Но не женским. Легкий намек на бритье или дезик. Я в мужских запахах профан. Дэн быстро бы определил и фирму и цену.

– А это что? – внезапно затормозив, спросил Панк.

– Дверь. В ванную. У нас ведь когда-то ее не было. Дед сам отгородил кусок коридора и теперь она есть. А до этого они в баню ходили. Но теперь ее нет.

Панк прошел еще два шага, попал в темный закуток и уставился на мои куртки, которые отдыхали на вешалке до осени и зимы. Поразмыслив немного, он принялся ворошить их руками. Обнимал и тискал. Потом началось совсем непонятное. Он срывал куртки и кидал их мне. Но удержать столько одежды у меня не получалось и она повалилась на пол.

– Это что? Я и сам понимаю – еще одна дверь. Но куда она ведет?

– Никуда. Она заколочена. Понимаешь, когда-то этот коридор вел на черную лестницу. А потом, когда ванную комнату сделали, его закрыли насовсем. От этого угла никакого проку. Это я придумала тут одежду вешать, – гордо заявила я.

– Ни фига она не заколочена. Она просто заперта. Так, с. Ну ка принеси нож. Любой.

Сбросив оставшиеся куртки на пол, я принесла Панку обычный столовый нож.

– Тут вот, какая фигота вырисовывается, – вещал Панк, – Я ведь сразу подумал, не мог этот злодей стоять посреди двора и метать в окно трупным кошаком. Не факт, что с первого раза попадешь. А соседи могут и увидеть. И ментов вызвать за прицельную стрельбу трупами. Значит, этот злодей либо невидимка, либо прошел в твой дом другим путем. И теперь я знаю – каким.

Усилиями Панка дверь распахнулась. Перед нами была обычная, только очень темная лестница. В такую лестницу хочется закричать, чтоб послушать эхо. И услышать вместо эха ругань соседей.

– Я была уверена, что тут заколочено, – машинально повторила я.

– Следы ведут вниз. Я пошел. А ты тут стой.

Новость была такой невероятной, что я послушалась. Растерянность пришибла так, что желания сделать хоть шаг не возникало. Но и обратно в квартиру заходить не хотелось. Я с облегчением вздохнула, услышав торопливые шаги Панка.

– Прикинь, в соседний двор ведет. Там, снизу, заперто было, но мои умелые руки и твой нож, в общем, я теперь точно знаю – злыдень у тебя бывает когда захочет. И вот что я тебе скажу – поразительная беспечность. У всех остальных двери кирпичами замурованы. Только твоя и осталась как прежде. Я вот что думаю, позвони ка ты папашке своему. И ничего не рассказывай. Постарайся понять, какого рожна ему от тебя надо.

Папа вместо привычного «денег лишних нет», сердито отчитал меня.

– Ладно. Понимаю. Молодость, каникулы. Мать в отпуске. Свобода. Рассказывай, как дела.

– Нормально.

Панк прикладывал палец ко рту, приказывая не болтать лишнего.

– Нормально это как? Я же волнуюсь. Ты совсем одна. Район неспокойный. Соседи – алкаши и быдло. Мне не нравится, что ты совсем без присмотра.

– Папа. Я же сказала – все нормально. Я сыта, здорова…

– Сыта? Чем? – почти выкрикнул папа, словно хотел сказать что-то важное, но вдруг осекся.

Разговор принимал странный, неприятный оборот. Я чувствовала, что папа говорит неискренне, не так как всегда, хотя мы давно не общались, но меня не обманешь.

– Ты должна всегда помнить, ты – моя дочь, и я всегда приду к тебе на помощь. И моя жена к тебе тоже прекрасно относится. Ты должна приехать к нам в гости.

Тут у меня откровенно отвисла челюсть. Ага. Так я и поверила! Его жена, должно быть, слетела с катушек, раз внезапно решила ко мне прекрасно отнестись. Последнее, что я от нее слышала – «Этой малолетке квартиру? Не жирно ли будет?». Ну, точно! Это было, когда мы с мамой занимались оформлением бумажек, и тогда какого-то лешего папа с супругой приперлись. Или от них тоже что-то требовалось подписать? Вот память моя дырявая. Мне тогда так не хотелось даже пытаться вникнуть в суть проблемы.