Чтение онлайн

– Мда. Летом в бабу мужика переодеть сложно. Но он мог эту самую бабу попросить сунуть записку в дверь.

Разочарованный Панк не нашелся что возразить. Мне даже жалко его стало.

– Попадос. И ни слова больше об этом. Мне нужно подумать, – провозгласил Вова и самоустранился из реальности.

Вова снова завис у окна. Курил. Изредка выпуская колечки дыма. Временами чесал небритый подбородок. Мне иногда казалось, что у него в руках одна и та же нескончаемая сигарета. Что время рядом с ним замирает. Что если попасть в эту квартиру лет через сто – он так и будет сидеть у окна и курить.

– Ну его. Пусть мыслит. Пошли на кухню. Ты будешь есть борщ, я – читать. Смотри, что у меня есть!

Меньше всего я ожидала увидеть в его руках кусок пупырчатого целлофана.

– Скажем стрессу – чмок.

– Чпок, – машинально поправила я, наливая тарелку наваристого, еще теплого борща.

Хлеб намазывался легко – масло подтаяло. Сметана возвышалась в тарелке как айсберг, ее даже размешивать было как-то неловко. Белое на алом. Панк ловко покрошил перья зеленого лука и ссыпал на айсберг и тот стал смахивать на Гренландию.

Подумав, Панк прибавил к луку мелко нарезанный укроп.

– Ты ведь не против укропа? И это правильно. Пусть иностранцы от него шугаются. Я даже знаю почему, но не скажу. А вот античные поэты про него вирши писали, римляне букеты из него делали для любимых.

Укроп был свежий и ароматный. Явно с рынка. Вова расстарался.

Я решила сосредоточиться на еде, а Панк сел прямо на пол у моих ног. Теперь я запросто могла потрогать его за прическу, которая как опахало гоняла воздух. Бритая часть головы выглядела беззащитной. Хаер заканчивался длинным хвостом, закрывающим часть позвоночника.

Пошуршав древней газетой, Панк потерся ухом об мою ногу и сообщил:

– Московские ведомости. Всего один номер, а жаль.

Мне не было жаль, но я промолчала, увлеченно поедая борщ и размышляя, как бы преодолеть возникший между нами барьер. Панк считает меня ребенком. Это факт. Я его считаю дураком, который считает меня ребенком. Кокетничать я не умею, да и вряд ли ему бы это понравилось. Может, взять да и сказать прямо – ты мне нравишься? От такой мысли я стала свекольного цвета и тихо радовалась, что Панк не видит моего лица.

Панк отверг раздел биржевых новостей, но обнаружил рубрику под названием Смесь и принялся радовать меня новостями.

– Налог на фотографию. Туристы серьезно обижены новой мерой предпринятой итальянским правительством. Хм. Всякий желающий снимать там должен заручиться позволением снять намеченный вид. Это хоть за какой год газета? А – восьмое апреля тыща девятьсот пятого. Ну ладно, простим Италию. Хотя нет, нужно дочитать. Итак, я наметил вид, испросил позволения его сфоткать и что дальше? А дальше – я должен заплатить за него пятьдесят сантимов с каждых десяти франков.

Усвоить прочитанное у Панка не получалось. Он, не дыша, смотрел в желтый газетный лист и размышлял.

– Они там все что, сдурели что ли? Кто захочет фоткать франки?

Он поразмышлял еще немного и его ум зашел за разум и никак не хотел возвращаться. Тогда Панк решил дочитать статью.

– Последнее условие равняется запрещению. Пипец. Только бы наши до этого не додумались.

– Наши? Не смеши меня. Если наши за фотки деньги драть начнут – кто к нам поедет?

– Вот этого я и боюсь. Мне туристы уж больно нравятся.

Следующая заметка не предвещала никаких итальянских сюрпризов.

– Фальсификация кофе. А не зря нас господин Готлиб предупреждал – жулье вокруг. Было есть и будет. Итак, Биртерелли пишет нам о подделке жженого кофе для увеличения его в весе, чрез прибавление воды с бурой. Ну, блин, совсем обурели кофе ядом бодяжить.

Тема кофе меня взволновала. Я кофе люблю. По-настоящему. Мне кофе с бурой пить не хочется. Но я ведь не знаю, какова она на вкус.

– А сейчас кофе еще смешнее подделывают. Мне Дэн рассказывал. Даже из пластмассы зерна делают. А в молотый кофе всякую ерунду кладут. Хорошо, если каштаны или желуди жаренные.

– Из чего они зерна делают? – переспросил Панк.

– Из пластмассы, крахмала, керамики, глины. Вроде бы я все назвала.

– Офигеть. Главное, чтобы они про буру не узнали. Хотя, моя маман как-то фирмучего кофе купила с запахом жженой резины. Не удивлюсь, если наши умельцы его из старых автомобильных покрышек намутили. Мир меняется, только люди не изменятся никогда.

Газета Панку прискучила, и он снова стал просвещать меня статьями из Путеводителя.

– Снова про Севастополь. Прикинь, какая интрига! Железная дорога сначала возродила город, а потом фигак, какая-то падла перевела торговый порт в Феодосию, а вслед за портом сдристнули и все торгаши, оставив город в полном запустении и нищете. Автор явно в полном восторге от Севастополя. Одни дифирамбы, так вот – город не стал унывать. И принял отдыхающих. Трамваи, бульвар, чистые улицы, шикарные магазины, раз город на холме – из окон прекрасные виды на море. Что у нас тут еще? Ах вот – севастопольскиЯ дамы по изяществу и умению носить костюм успешно конкурируют со столицей…

Он читал, я слушала вполуха, думая о папе. Может, не упираться рогом, отдать ему квартиру? У него семья, им тесно. А я где угодно приживусь. Наверное. От Колпино до Питера полчаса на электричке. Если они еще остались. Но там рядом Красный бор, где химию опасную хоронят прямо в котлованах. А в самом городе вообще ничего интересного нет. Просто уникальный городишко – ни одной толковой достопримечательности. Два забора с граффити. Да Ижорский завод, но мне он как мухе лампочка. Мы с Дэном не раз были в Колпино, по окраинам вволю покатались. Там птиц много. Но на самом интересном поле выросло кладбище, а рядом новые Кресты строят. Так что живности на поле скоро каюк. Даже интересно, а что станут делать чибисы, когда по весне прилетят? Не на могилках же им гнездиться?

Ну, перееду я в Колпино, а дальше что? Мотаться в общественном транспорте каждое утро в универ? Не меньше часа в одну сторону. Да и почему я должна сваливать из родной квартиры? Нечестно это. Мне мой район нравится. Я тут все знаю. Минус только один – листовки.

– Аквариум, – не унимался Панк, – Устроенный настолько эффектно и изящно, что по красоте и даже богатству спорит с наиболее известными в Европе аквариумами Берлина, Неаполя и др. В виде темнАго коридора. А по стенам картины морского дня и собственно – сами аквариумы. В которых дофигище всяких морских тварей. Ладно, я лучше про еду почитаю. Театральный ресторан, в котором можно иметь за пятьдесят коп обед из трех блюд, а также чебуреки и шашлыки.

Он явно хотел обед хоть из одного блюда и поэтому шумно сглотнул слюни. Глянул на кастрюлю с борщом, но передумал, достал из холодильника пиво и уставился на мою тарелку.

– Эй, поди сюда, что скажу, – проорал Вова и Панк вместе с бутылкой удалился.

Я попыталась вникнуть в текст Путеводителя, но мне достались странички про Крымскую войну. Пролистав ее, я наткнулась глазами на описание устричного завода. Даже не предполагала, что у нас есть свои устрицы, а тут пишут «сбыт устриц так велик, что завод не успевает удовлетворять всем требованиям». Дальше было про монастырь с криптами и развалины старой генуэзской башни. Я немного оживилась, но дальше началось про кладбища и про войну. Вернулся Панк, бесцеремонно отобрал Путеводитель и почти сразу удивился.