Чтение онлайн

«Неправильно понял».

Я молча прошагала до отца и преградила ему путь. Разведя руки в стороны и таким образом закрыв собой жителей селения, я посмотрела отцу в глаза, а затем склонила голову, следя за тем, чтобы спина оставалась прямой. Бессловесная беседа, основанная на исключительном доверии между отцом и мной. Я никогда не врала ему, и этим поступком продемонстрировала, что полностью признаю за собой вину за содеянное. Иных виновных лиц попросту нет.

Подняла голову. На лице отца вновь господствовала холодная бесстрастность. Он поверил мне безоговорочно, а значит, никому из стоящих за мной людей больше ничего не грозило.

– От Эксель были проблемы? – Отец обратился к Сантьяго, предоставляя ему право говорить от лица жителей.

Правильно. Теперь отец выяснял, имелись ли у моих поступков последствия, устранять которые необходимо с помощью денег. Я восприняла это спокойно, как самобытную процедуру, важность которой мне была внушена отцом на одном из уроков жизни. Создал неудобства, стал причиной инцидента – компенсируй и не забудь принести извинения.

– Проблемы? – Сантьяго побледнел. – Нет, господин. Она – хороший ребенок.

– Благодарю. Прошу прощения за беспокойство.

– Да нет, что вы, господин…

– Прошу прощения. – Я старательно сымитировала отцовский тон и, дождавшись кивка отца, последовала за ним. Прежде чем он помог мне взобраться на коня, я оглянулась, широко улыбнулась – впервые за весь этот день, – и крикнула уже своим голосом: – Спасибо!

В моей памяти остались образы вытянутых от удивления лиц и щуплая фигурка Дакота, выбежавшего на дорогу вслед за нашим конем и еще долго находившегося там без единого движения. Может быть, стоя на пыльной дороге, он мечтал о том, как отправится в Витриоль на поиски своей дамы сердца?

Я сидела в седле впереди отца, зажатая его сильными руками, держащими поводья, и ждала, пока он озвучит условия, которые позволили бы мне искупить вину. Он никогда не ругал меня, считая, что нагоняи – бесполезная трата слов. Человек ценен действиями, конкретными поступками, и лишь проявление трудолюбия покажет искренность в желании исправить допущенные ошибки.

Не выдержав молчания, я задала вопрос, который занимал мой разум с того момента, как я попала в лавку Руары и Сантьяго:

– Знание – это сила, полноценность сознания и вооруженность, ведь так, отец?

Эта фраза постоянно крутилась в моей голове, потому что именно с нее начинался любой отцовский урок.

– Да, Эксель.

Я откинула голову на отцовскую грудь. Наблюдая за тем, как он щурил глаза от яркого солнца (вот и шляпу свою не захватил, а ведь он ужасно чувствителен к солнечным лучам), я без единой эмоции в голосе сообщила:

– Мое сознание неполноценно.

– Ты получаешь от меня достаточно знаний, – столь же монотонно возразил отец.

– Нет. Я не знала того, что знают те люди в селении. Их знания другие. – В поисках правильных фраз я лихорадочно перебирала в уме весь свой словарный запас. – Они мыслят по-другому. И смотрят по-другому. Умеют по-другому. Делают по-другому.

Я вздрогнула, услышав тихий смешок. Отец засмеялся?

– Твой вывод, Эксель?

Подумав, быстро выдала:

– Среди них с их знаниями я беззащитна и… неполноценна.

– Твое решение проблемы?

– Хочу постоянно быть и там.

Руки отца напряглись, поводья натянулись. Конь беспокойно задергал головой.

– Отклоняю. Предложи иное решение, Эксель.

– Нет.

Поводья снова натянулись.

– Эксель, их уровень жизни отличается от нашего, как и мировоззрение. Из-за твоего статуса и воспитания, тебе будет сложно понять их самих и их стремления.

– А тебе, отец? – Я наклонилась вперед и снова откинулась назад, легонько ударяя затылком отцовскую грудь. – Ты и мама – оба работали на шахтах, и поэтому теперь я и Эстер живем хорошо. Кушаем хорошо. Одеваемся хорошо. Это награда. Но не наша.

– А ты хочешь заслужить награду? Желаешь трудиться и получать знания, одновременно оценивая их с различных точек зрения?

Сложная мысль. В том возрасте я еще не могла ее осилить.

– Да-а… – неуверенно пробормотала я, надеясь, что мудрость отца позволила ему прийти к верному заключению.

– Желаешь быть полноценной? – смягчил он свой вопрос.

– Да!

– Твое решение проблемы, Эксель? – Суровость тона должна была настроить меня на серьезный лад.

– Хочу посещать лавку Руары и Сантьяго… тех людей. Слушать их. Учиться.

От тяжелого вздоха отца волосы на моей голове зашевелились. Его рука легла на мое плечо. От давления меня накрепко прижало к седлу.

– Я подумаю, Эксель. Я подумаю.

* * *

Дакот сохранял молчание всю дорогу назад. Я предпринимала жалкую попытку заговорить, когда мы были у реки, но он даже не взглянул на меня.

Холодная вода обжигала руки, пока я окунала их в прозрачную глубь, смывая результаты своей непростительной безответственности. Дакот, взяв у меня предложенный платок – тот самый, что много лет назад он прижимал к моему окровавленному лбу и который я всегда бережно носила с собой, – скрылся за раскидистым кустом, растущим у самой реки. Слыша каждый всплеск от опускаемого в воду платка, я терзалась чувством вины. Снова и снова вызывала в памяти картинку событий и никак не могла отыскать верное решение.

А как же житейское уверение о том, что безвыходных ситуаций не существует? Или я просто пересекла точку невозврата, пропустив множество развилок, где бы могла свернуть в верном направлении и сделать правильный выбор?

Я и забыла, как тяготит молчание. О Первосоздатели, да я даже не помнила, что Дакот умел злиться! Самый добродушный парень, которого я когда-либо знала (кроме Эстера, конечно же), мог притворно возмущаться моими поступками, но в то же время поддерживал каждое мое начинание, словно свое собственное. Моя ходячая совесть, воплощенная в крепком поджаром теле, моя опора и отчасти мое вдохновение. И я втоптала его доверие в грязь, словно кусок подгнившего мяса.

За размышлениями время прошло незаметно, и вот мы уже у лавки Руары и Сантьяго. Войдем, и у меня не получится объясниться с Дакотом до самого вечера.

– Подожди, пожалуйста. – Я удержала юношу за локоть, пока он не успел свернуть за угол и направиться к парадному входу.

Здесь, под тенью навесной крыши, меня впервые за всю жизнь охватило ощущение беспомощности – именно той, при которой приходит понимание, что изначальное положение вещей вернуть уже не удастся. Это не сломанная вещь, которую можно починить или заменить на абсолютно похожую. Это человеческие чувства – самое хрупкое и невосстановимое нечто. Нечто могло обратиться в ничто. Легко. Стремительно. Болезненно.