Чтение онлайн

– Не злись, я, правда тебя не слышала. По сути, я вообще мало что слышала. Спасибо Глинни, выручила. Новость меня слегка подкосила. Правда, я раньше не замечала, что Глинн тебя не слышит, верней, слышит, но только через меня. Как я Дайра – через тебя.

«Ладно уж, прощаю. И буду знать, если что», – я вздохнул, и постарался направить мысли в полезное русло.

Итак – мы на полпути к дому Лины. Половину пути, на который она выделяла два дня пешком, мы проехали за час с копейками. И то, кажется, больше стояли на станциях, чем катили между ними.

«А зачем мы тут вышли?»

– Надо пошарить по инфосети, – ответила заноза. – Полагаться на память ребят неправильно. К тому же нужен повод для встречи с родными – если явлюсь просто так, могу не застать никого, могу напугать или причинить неуместную боль воспоминаниями. А может, – она почему-то вздохнула, – прямо в сети выясним всё, не тревожа чужие раны…

Я почуял, что эдак она снова может пасть духом, и сменил тему. Был один момент, вызвавший во мне некоторые сомнения.

«Погоди-погоди, – подумал я, – как давно ты пришла в себя, а?»

Лина очень хитро покосилась на меня и после паузы ответила:

– А с момента, когда загребущие лапки Латики решили тебя приласкать. Оказывается, я невероятно и нелогично ревнива, – глаза моей Занозы при этом искрились едва сдерживаемым смехом, и у меня окончательно отлегло от сердца.

На очень длинной – снизу верхнего пролёта видно не было – самоедущей лестнице, «эскалаторе» – придумают же словей! – мы ехали вверх, стоя на месте. Странное чувство, хочу я вам сказать. Я даже слезал с плеча Мурхе по брюкам на самый низ, к ступеням, рассмотреть это чудо. Ступени ехали вверх вместе с нами. Они были металлическими, рифлеными и воняли чем-то остро искусственным, отчего я раскашлялся и предпочел вернуться на насиженное место.

Где-то посредине ступени выравнивались, и мы с Мурхе, и довольно небольшим количеством людей пересекали эту площадку всё так же, стоя на месте. Несколько человек соскочили в сторону и ушли в…

«Музей катакомб» – гласила одна из традиционных семи табличек.

Я припомнил, что в Кантополе катакомбы располагались глубже самой станции метро, а здесь, наоборот, выше.

«Не хочешь в музей?» – не то, чтобы мне туда особо хотелось, но было слегка любопытно глянуть, чем отличаются местные катакомбы от Кантопольских. И что вообще можно выставлять в местных музеях.

– Там связь барахлит и сыро. И который год обещают, что верхние пруды вот-вот затопят каты, а следом туда засыплется пара ветхих зданий. Тоже, кстати, музейных.

«И вообще, ты боишься подземелий» – вспомнил я.

– Укушу, Фил…

Неуместные воспоминания об её укусах во сне я погасил шмелиным роем мыслей, и разговор заглох.

Для разнообразия мы вышли не на подземную улицу, вроде той, что осталась в спальном районе под памятным небоскрёбом, а на поверхность. Выход из метро, стоило отойти на десяток метров, скрывался в парковых зарослях, и вообще был оформлен довольно занятно: со всех сторон его веселыми узорами покрывала пестрая цветочная клумба. А над вершинами огромных раскидистых деревьев в небеса вздымались струи фонтанов. И хотя по мощи им было далеко до гейзеров в Кантополе, чудесное хитросплетение струй, словно послушных воле сильнейшего мага, впечатляло.

Лина сидела на бортике у фонтана, болтая босыми ногами в воде. Журчание воды сопровождала тихая мелодия, доносившаяся из фонтана, и казалось, что это поёт вода. Солнце уже близилось к закату, приобретя насыщенный оранжевый оттенок. Здесь, в Старой Одессе, здания его не заслоняли, вздымаясь над землей на три-четыре этажа, не больше. Казалось, мы сейчас на сцене амфитеатра, а роль зрительских рядов выполняли причудливые здания бизнес-центра, за которыми частоколом проглядывали однотипные небоскребы спальных районов. Дымка-оправа отсюда была почти не видна. Впрочем, рассмотреть окружающие Старый город небоскребы удавалось не отовсюду. Почти всё время обзор закрывали раскидистые деревья, гладкокожие платаны, каштаны с кистями колючих мелких ещё плодов, и невысокие, но сладко благоухающие акации.

На душу наползало умиротворение, заставляя забыть обо всех неприятностях, всех труднодостижимых целях, об опасностях, грозящих миру. Наблюдая за игрой поющей воды, я представил, как интересно было бы наблюдать за этим лисичке Юмэ, представил, как они с Хранителями носились бы среди движущихся струй и спорили бы, кто намочит хвост первым. И наверняка Лисс бы жульничал, высушивая свой собственный хвост силой огня.

«Лин, – я вдруг спохватился, – Лин, а как же наши хранители?»

Пустоты, которую ощутил я, оказавшись в сфере абсолютного щита отрезанным от занозы и дара, конечно, не было – такое трудно не заметить. Но за весь день что Лисс, что Тандеркэт не показались ни разу.

– Им тут голодно и неуютно. Они стараются не тратить и так скудные силы на визуализации.

«Откуда знаешь?»

– Не знаю – скорее догадываюсь. Чувствую. Но если бы их не было, мы бы точно ощутили. И наверняка не смогли бы колдовать. Помнишь, Ники говорила, что дар-хранитель – это часть души, соединившись с которой человек обретает способность творить. Магию… картины, стихи… изобретения.

Я облегченно выдохнул, а Лина поднялась, отряхнула ноги, как кошка, надела сандалии и раскатала штаны.

– Хочешь в какой-нибудь музей? Что-нибудь конкретное? Картинные галереи? Музей нумизматики? Археологии? – спросила она меня, а я растерялся.

Никаких конкретных желаний на сей счёт у меня не было. Я больше не рвался домой как можно скорее, этот мир перестал меня угнетать, порождая любопытство. Но здесь всё было настолько новым, что, честно говоря, мне было всё равно на что смотреть.

– Тогда на мой выбор, – перевела мои сомнения Мурхе.

Мы немного побродили по старому городу, пялясь на фонтаны, парковые деревья, старые дома среди которых не было ни одного, похожего на другие, наблюдали за праздными зеваками, частенько слыша древние наречия моего мира. Некоторые слова и фразы я даже узнавал.

– Тут много туристов – исторический центр, один из немногих заповедников древней архитектуры. Причём он умудрился вобрать в себя все стили от классицизма до готики и барокко, а также неожиданных смесей. Впрочем, вряд ли тебе это интересно, – Лина верно расшифровала мой зевок. – Сначала Старый город не пустили под снос из-за катакомб – проще было строить на новом месте, чем укреплять дырчатый, как сыр, грунт. Потом спохватились и законсервировали то, что осталось. Как ни странно, оперный театр выжил, хотя ему с момента постройки обещали скорую смерть.

Красивое здание с портиком, украшенное скульптурными композициями, барельефами и лепниной, покрытое позолотой и перламутровым напылением, приковывало взгляд. А уж когда мы попали внутрь, я потрясенно раскрыл пасть, и не закрывал её, покуда мы не оказались в ложе. Лина увлеченно рассказывала мне об истории театра, об особенностях его архитектуры, о невероятной акустике в зале: он был сооружен так, что со сцены в зал доносился даже шепот, тогда как разговоры из зала глушились, не мешая слушать постановку.