Чтение онлайн

Она рассмеялась:

— Я польщена. Мое женское тщеславие удовлетворено. Не обращайте на меня внимания.

— Я не думаю, что вы правы. Так мы уходим? А то у меня интервью с вашим противником Дэном Варвиком.

— Он мне не противник, — возразила Энни, четко выговаривая слова. Но где-то в глубине души она была разочарована, что Райан так легко сдался после ее отказа.

«Ты и в самом деле тщеславна, Энни Ливингстон», — сказала она себе.

— Все, о чем я тебя прошу, — поприсутствовать на приеме в честь тенора. Я же тебя не прошу посетить оперу.

Дэн отвернулся. Когда он, лежа с Луизой в постели, отворачивался, женщина ненавидела его. Она всякий раз ненавидела и себя, когда не выдерживала и срывалась на крик. Много раз Луиза клялась не быть такой же слабой и вялой, как и ее мать.

— Еще до того, как ты ответила на приглашение, я же тебе говорил, что меня выбрали в Ассамблею Рабочих Союзов, и теперь у меня нет времени, я занят.

— Политика! Если это не Союз, то новая Рабочая партия, если не Рабочая партия, то тебя может интересовать только… другая женщина!

— Что? — он повернулся к Луизе лицом. В темноте она не могла видеть его лица, но наизусть знала каждую черточку. За шесть месяцев со времени свадьбы Луиза узнала каждый мускул его тела, каждую интонацию его речи, но его мысли всегда оставались при нем, и делиться ими Дэн не собирался даже с женой.

— Женщина? Ты с ума сошла! Даже если бы я захотел другую женщину, откуда бы у меня на нее нашлось время?

— Я не знаю, — прошептала Луиза. Она отбросила назад упавшие ей на щеки вьющиеся волосы. Время от времени она встряхивала ими, чтобы справиться со смятением. — Это женщина, которую ты знал до меня. Кто-то из твоего прошлого. Твое выражение… — Она чувствовала, что краснеет. — Ты ведь не был целомудрен все эти годы. Кто она?

Луиза почувствовала, как кровать вздрогнула. В темноте она ясно видела силуэт обнаженного тела Дэна, маячившего за спинкой. После свадьбы он согласился переехать в дом Филлипсов, подчинившись желанию ее отца. Казалось, Дэн сразу привык к роскоши.

— Ты права, Луиза, у меня прежде была женщина.

У нее перехватило дыхание.

— Ее звали Кай.

— Я ничего не хочу знать о ней!

— Она была полинезийкой. Она закрыла уши руками:

— Я люблю тебя и хочу, чтобы ты любил только меня.

— Мы оба работали на сахарных плантациях в Квинсленде. Она была продана в рабство своим отцом, протестантским миссионером. Ее продали вместе с сестрой. Помощник надсмотрщика, подонок, изнасиловал ее сестру. Тонкил было тогда не больше двенадцати — тринадцати. Но она забеременела.

Луиза не могла больше выдерживать бесстрастного голоса, рассказывающего о таких жутких вещах. Она вскочила с кровати и обхватила Дэна руками.

— Прекрати! Сейчас же прекрати, Дэн!

— Наверное поэтому, когда я узнал о случившемся, то не решился оставить Кай этим подонком. Она была уже беременна от меня, когда мы решили бежать вместе с плантаций. Это было все равно, что украсть чужую собственность. Хозяин плантации ни за что не позволил бы мне похитить его рабыню. Он пустил по нашему следу своих людей с дрессированными мастиффами (Мастиффы — английская порода служебных собак.). Кай тогда умерла в тропическом лесу, и я похоронил ее там вместе с нашим неродившимся ребенком.

Слезы катились по щекам Луизы и капали Дэну на спину, к которой она прижалась лицом. — Я подарю тебе еще одного ребенка, Дэн! Только не люби ее, она умерла. А я жива. Ты чувствуешь это? — Она схватила его за руку и прижала ее к своей маленькой груди. — Мое тело живо и горячо жаждет тебя!

Она провела его рукой по своему животу. Почувствуй дитя, что я вынашиваю в себе для тебя. Дэн, поцелуй меня, любимый!

Он обернулся и прижал жену к своей груди. Она ощутила обиду, горечь и злость, исходившие от него, но не они ее заботили, когда он, приподняв, понес ее к кровати. Он жил рядом с нею, а те прежние его чувства не волновали Луизу Если бы только он полюбил ее!

1885

Из окна своего кабинета Энни наблюдала за процессией из трехсот мужчин и женщин, которые направлялись по набережной к Бирже шерсти. Их вел кардинал Ралей. Облаченный в мантию и шапочку, он держал в руках не кардинальский жезл, как обычно, а огромный крест с распятым на нем замученным человеком, одетым в лохмотья, заляпанные красной краской, похожей на кровь. Надпись гласила: «Убит богачами».

Духовенство встретило депрессии в городах проповедями, высмеивающими нуждавшихся и пострадавших, упрекая их в безалаберности и обвиняя в том, что они сами послужили причиной собственных несчастий из-за увлечения спиртным и азартными играми. Но только не кардинал Ралей. Он был выдвинут на этот пост Союзом рабочих. И Дэн Варвик, радикально настроенный лидер этого Союза, поддерживал кардинала.

Финансовый крах Аргентины, которая была мировым центром спекуляций, ударил и по Австралии настолько сильно, что в австралийских колониях в Квинсленде, Виктории и Новом Южном Уэльсе были закрыты тринадцать банков.

Энни Трэмейн, одна из богатейших женщин-предпринимателей Австралии, стала мишенью для многочисленных нападок со всех сторон. Даже несмотря на ее усилия, чтобы банк Нью-Саут-Уэлс выдавал всем желающим их вклады.

Когда же банки, которые еще оставались открытыми, не снизили процентных ставок на кредиты, наибольший урон понесли скваттеры и фермеры. И тогда же Энни снизила собственные процентные ставки и даже выделила дополнительные суммы для займов.

Сильно встревоженные падением цен на землю, ранчеро стали нанимать только работников, не состоящих в Союзе. В отместку рабочие Сиднея и Мельбурна отказались обрабатывать и грузить на корабли шерсть, снятую не членами Союза.

В то же самое время рабочие серебряных, свинцовых и цинковых рудников Брокен-Хилл забастовали. Энни выполнила все их требования, даже самые нелепые. Неужели они не понимали, что, низвергнув капиталистический уклад экономики, к которому так привыкли, они бы убили золотую несушку?

Энни подняла с пола сложенный экземпляр «Сидней Диспетч» и вновь прочитала последнюю статью Райана.

«…Глядя в завтрашний день, когда, наконец, будут нормальные отношения между нанимателями и рабочими, когда судовладельцы прекратят разрушительное соперничество между собой…»

Пустые слова. Но сейчас они рассердили ее не на шутку. В самом ли деле Шеридан ей друг?

Она решила пригласить его к себе нынче же вечером. Райан жил в Вулумулу — одном из старейших районов Сиднея с многочисленными тесными улочками и несколькими великолепными домами, выстроенными в стиле эпохи Регентства. Энни приказала кучеру подождать и уже почти выбралась из ландо, когда увидела Райана, который появился в дверях своего дома. Он был одет в вечерний костюм из тальмы, цилиндр и в руках держал неизменную трость.

Энни собиралась уже окликнуть его, как из вестибюля вышла женщина. В наступающих сумерках Энни не смогла хорошо разглядеть ее, кроме, пожалуй, что одежда была весьма изысканна. Край шляпки заслонял лицо женщины. Она взяла Шеридана под руку и, глядя только на него, тихонько смеялась в ответ на его слова.

Озадаченная Энни наблюдала, как парочка проследовала вдоль улицы. Куда же они могли направляться пешком в такое время суток, ради чего?

— Следуйте за ними, — приказала она кучеру.